взял меня в жены, понимая – я не смогу отдать ему свое сердце. А теперь, после этого оскорбления, – она отстранилась, и ее глаза вспыхнули, – я чувствую себя вправе стать твоей женой.
– Понимаю, – кивнул Ламберт. – Нам надо подождать?
– Да. Долг превыше любви. Но я верю, что жертва не понадобится. До свидания, дорогой, – и она поцеловала его.
– До свидания, – повторил Ламберт, возвращая поцелуй. И они расстались.
Глава XI
Шантаж
Учитывая сложное положение, в котором они оказались, Ламберт и леди Агнес приняли единственно возможное решение – немедленно покинуть поместье. Молодой человек просто приехал погостить по просьбе кузины, чтобы у Пайна не возникло подозрений, будто Ламберт ее избегает. Теперь Пайн умер, необходимость вести себя благоразумно отпала, особой любви к Гарвингтону Ламберт не испытывал, а, наоборот, глубоко его презирал, поэтому вернулся в лесную хижину. Там он снова занялся живописью и терпеливо ждал, каково будет окончательное решение Агнес. Он считал, что это займет время, несколько недель, а то и месяцев, ведь дела Гарвингтона были так запутаны, что сразу в них не разобраться. Но влюбленные, разлученные строгим чувством долга, находили утешение в письмах и писали друг другу каждую неделю.
Агнес сообщила Гарвингтону о своем решении, которое он по понятным причинам совершенно не одобрил. Он недолюбливал Ламберта – тот был следующим наследником семейной собственности, к тому же более популярной личностью, чем он сам. Даже не запрети Пайн этот брак в своем завещании, Гарвингтон был бы против того, чтобы сестра вышла замуж за Ламберта. Он яростно бушевал по этому поводу, но поколебать решимость вдовы не сумел. Редкий эгоист, он желал одного: пусть Агнес живет уединенной жизнью, исполняет роль его банкира и снабжает его деньгами по первому требованию. Подчинить себе Пайна он не мог, но считал, что способен заставить сестру выполнять свою волю. Когда выяснилось, что у той есть своя воля и она не собирается следовать его эгоистичным распоряжениям, Гарвингтон был удивлен и взбешен. Агнес даже не захотела оставаться под его крышей и вернулась в свой лондонский дом вопреки его желанию: вдруг ее вместе с ее миллионами заграбастает кто-то другой? Утешало только, что она уехала без Ламберта, и лорд искренне надеялся, что сестра познакомится с кем-нибудь и забудет про отшельника из Аббатского леса. Пока капитал остается у Агнес, зачем Гарвингтону возражать против ее замужества? Можно вытягивать из нее денежки, не мытьем, так катаньем, хотя лучше бы ей оставаться незамужней, тогда грабить будет легче.
– Просто беда, – сказал он своей многострадальной жене. – Пока она вдова, нельзя исключить, что она стиснет зубы и выйдет замуж за Ноэля, и потеряет все. Лучше бы выдать ее за другого.
– На этот раз выбирать ей мужа ты не будешь, – сказала леди Гарвингтон, чьи симпатии были полностью на стороне Агнес. – Выбирать будет она сама.
– Пусть выбирает, – ответил Гарвингтон с притворным великодушием. – Главное, чтобы не выбрала Ноэля, черт бы его драл!
– Именно его она и выберет, – возразила жена, и Гарвингтон с тревогой осознал: видимо, она права. Ох уж эти женщины в целом и его сестра в частности! И толстяк отправился в Париж, познакомиться со знаменитым шеф-поваром, о котором был много наслышан, а жену оставил в Лондоне, строго-настрого наказав приглядывать за Агнес.
Вдове эти указания стали быстро известны – леди Гарвингтон приехала погостить к невестке в роскошный особняк в Мейфэре и тут же пересказала ей разговор с мужем. Более того, она даже стала уговаривать выйти за Ноэля и быть счастливой.
– Если разобраться, деньги не так уж много значат, – причитала леди Гарвингтон. – Ты ведь наверняка будешь счастливее с Ноэлем, чем здесь, в окружении этого жуткого богатства.
– Что скажет Фредди, если услышит твои речи, Джейн?
– Не знаю, что еще он может сказать, – задумчиво ответила та. – Со мной он не считает нужным сдерживаться, говорит что попало. У него печень от переедания едва дышит. Впрочем, – добавила она бодро, – наверняка его скоро хватит апоплексический удар, и тогда я до конца своих дней буду сидеть на чае и булочках. От вида обеденного стола меня воротит.
– Фредди за едой – не самое приятное зрелище, – согласилась его сестра, пожав плечами. – Но желать ему смерти не стоит, Джейн. Бывают мужья и похуже.
– По мне, лучше распутник, чем обжора, Агнес. Но Фредди не умрет, дорогая. Поедет на воды в Висбаден, Виши или Швальбах, сбросит там вес, а потом вернется и снова отъестся до размеров призового борова. Но, слава богу, – леди Гарвингтон снова приободрилась, – он уехал на несколько недель, и мы сами себе хозяйки. Только, пожалуйста, Агнес, давай есть простые блюда и без соусов.
– Живи на хлебе с водой, если хочешь, – добродушно сказала вдова. – К сожалению, я в трауре и часто выходить с тобой не могу. Но машина всегда в твоем распоряжении, могу дать тебе денег, сколько захочешь. Купи себе платья…
– И шляпки, и сапоги, и туфельки, и… и… не знаю, что еще. Ты прелесть, Агнес, не хочу тебя разорять, но мне столько всего нужно. Я здорово поизносилась – весь наш доход Фредди проедает.
– У меня два миллиона, Джейн, так что меня ты не разоришь. Покупай, что тебе нужно, я заплачу. Буду только рада сделать тебе приятное, раз уж не могу уделить тебе должное внимание. Видишь ли, почти три раза в неделю я встречаюсь с юристами по делам Фредди.
В этих обстоятельствах четыре или пять недель прошли для обеих женщин очень счастливо. Для леди Гарвингтон это время, бесспорно, оказалось лучшим в жизни, к ней словно вернулась утраченная молодость. Она с удовольствием ходила по магазинам, иногда посещала театры, заглядывала на катки и даже пару раз сходила на скромные зимние балы. К своей радости, она познакомилась с приятным молодым человеком, который искренне исповедовал новую религию, предполагавшую много постов и иногда вегетарианскую пищу. Он учил ее есть орехи и избегать мяса, при этом рассказывая, как полезно подобное воздержание для души. Конечно, леди Гарвингтон не стала впадать в излишний аскетизм, но была рада познакомиться с мужчиной, который не читал кулинарную книгу Битона. Кроме того, он довольно мило с Джейн флиртовал.
Агнес, довольная, что невестка наслаждается жизнью, занялась делами Гарвингтона – оказалось, что они в ужасающем беспорядке. Получалось, что ей и правда придется спасать семью Ламбертов от бесконечного позора и полного разорения, для чего нужны ее миллионы. Но она не падала духом и храбро продолжала разгребать финансовые завалы, надеясь найти способ экономить для Фредди несколько тысяч в год, не трогая при этом деньги Пайна. Если
