не повышал, но это раскатистое хриплое «р-р» даже Анну заставило почувствовать себя неуютно. Паша, ещё больше надувшись, медленно побрела куда-то в другую комнату.
– Проходите, - обернулся Хмарин к гостье и потянул одну из дверей.
Совсем небольшая комната очевидно принадлежала хозяину, и Титовой сделалось неловко. Ещё больше, чем в тот момент, когда в прихожую выбежал ребёнок, ожидающий подарка.
Узкую, тщательно заправленную кровать отделяла от остальной комнаты наполовину сложенная простая ширма из рисовой бумаги – память о двадцатилетней давности моде на восточную экзотику. Под окном небольшой письменный стол, чисто прибранный и с блестящим телефонным аппаратом, несколько шкафов с книгами, большой сундук в углу, на нём несколько диванных подушек и электрическое бра на стенке. На гвозде на плечиках висел полицейский мундир. Пахло табаком и немного – резко, горько – одеколоном. Причём, кажется, не в комнате, а больше от кителя.
Хмарин жестом предложил сесть на сундук, и Анна, внезапно оробев, послушно устроилась, а хозяин взял из-за стола венский стул. Тот тихо скрипнул, когда мужчина сел и выразительно уставился на гостью.
– Итак, что такого неотложного у вас произошло?
– Вы подозреваете в убийстве Ладожского князя Шехонского, верно? – вспомнила она о цели визита.
– А вы за него просить пришли? – опять усмехнулся Хмарин, и не понять – не то издевательски, не то так казалось из-за неподвижной половины лица.
– Нет, хотя я совершенно уверена, что он невиновен. Князь – благородный человек, герой войны, он бы никoгда такого не совершил.
– Герой, – брезгливо скривился Константин.
– Не понимаю вашего пренебрежения. – Анна тоже умела говорить холодно и строго,и собственное раздражение придало сил. - Вы не имеете права его судить, вы ничего о нём не знаете!
– Я знаю, что его… геройство двум ротам жизни стоило, – выцедил Хмарин, с которогo при её словах слетела расслабленная насмешливость. Но не продолжил, глубоко вздохнул и заговорил ровнее: – Но вы в том правы, что судить не мне, а уголовному суду.
– Между тем я совершенно уверена, что Станислав Леонтьевич не убийца. И по характеру преступления,и по оружию это очевидно. Не понимаю причины вашего упрямства и знать её не хочу, однако не могу позволить подруге мучиться, и мой долг человека и жiвника – помочь ей всеми силами. Поскольку убедить вас, верно, не получится, я предлагаю пари.
– Пари? - переспpосил он с явным изумлением.
– Пари, - твёрдо повторила Титова и встала , прoтянув правую руку. - Если князь невиновен, вы извинитесь перед ним за несправедливые обвинения и признаете наконец, что профессиональные навыки сoвершеннo не зависят от пола.
– А если он виноват? – Сейчас Анна не могла даже понять, улыбается Хмарин или нет, но не придала значения странному выражению лица.
– Придумайте сами. Ну так что? – спросила она, неодобрительно хмурясь,и выразительно шевельнула пальцами. Мало того что он заставлял её стоять с протянутой рукой, так еще и продолжал сидеть!
О последнем своём недовольстве Титова пожалела почти тотчас же, потому что мужчина поднялся,и теперь, что бы смотреть ему в лицо, приходилось запрокидывать голову.
Ладонь её он обхватил и вовсе чуднό, неловко,тремя пальцами. А может,иначе и не получилось бы: руки у него оказались какими-то особенно большими, с длинными пальцами, сухими и горячими. Анна отметила это, когда он ещё у Крюкова канала подавал ей руку, помогая спуститься из фургона, но тогда не обратила внимания.
– Пари, – вновь повторил, словно пробуя на вкус, Хмарин.
– Только одно условие! – Титова крепко вцепилась в его пальцы, словно это могло помочь добиться согласия. – Я буду участвовать в расследовании,так или иначе.
– Иначе – это как те деятельные безмозглые девицы из популярных романов, которые постоянно ввязываются в неприятности? – Вот теперь он ухмылялся откровенно ехидно, но тут Анна не растерялась.
– Именно, – спокойно кивнула она. - Поскольку и вы,и я понимаем, насколько это будет глупо и вредно для следствия, гораздо разумнее объединить усилия.
– И что вы можете предложить этому объединению?
– Как минимум я смогу разговорить князя, да и вообще сo мной будут откровеннее многие из тех, кто попросту откажется говорить с вами. Я знаю светское общество и смогу помочь с интересами и кругом oбщения Ладожского. Ну так что? Вы согласны?
– А как же ваша неженская работа? - продолжил насмешничать он.
– Я сумею отпроситься на неделю. Больше того, я уже поговорила с Ряжновым,и он разрешил. Ну так что?
Сыщик молча смотрел на неё очень долго, с полминуты, так что Титова полностью прочувствовала неловкость происходящего, становящуюся с каждым мгновением всё острее. Незащищённой перчаткой руке горячо от прикосновения, Хмарин нависает и думает наверняка о чём-то дурном, она – скандал! – предлагает мужчине пари, и всё это происходит в его комнате без свидетелей.
– Поцелуй, – наконец вымолвил он.
– Что? - опешила Анна.
– Моя ставка на случай победы – ваш поцелуй.
– Вы намеренно грубите, что бы я отказалась? – предположила Титова, ещё больше выпрямив спину, хотя будто и некуда было.
– Вы предлагаете мне пари с женщиной, - напомнил Хмарин. - Что мне ещё называть? Не деньги же с вас брать. Но вы ведь уверены в своей правоте, разве нет?
– Хорошо, - решилась она. - Сегодня вы?..
– Сегодня у Пашки именины, а у меня – выходной. Уверяю, по делу Ладожского я сегодня не планирую куда-либо выезжать, вы ничего не пропустите.
– В таком случае я завтра к девяти приеду на Офицерскую.
– Вот уж увольте, – качнул головой Хмарин,только теперь наконец выпустив её руку, словно забыл о ней. - Вы сегодня своими поисками уже изрядно взбудоражили общественность, довольно с них. К десяти я приеду к вам в Бюро.
– Хорошо. - Анна нехотя признала справедливость его слов и посетовала на себя, что утром не подумала о возможных слухах.
– Идёмте, провожу.
Приглашать её задержаться на чай он не стал, едва ли это кому-то пойдёт на пользу и доставит удовольствие, проводил к двери, подал шубу. На обратном пути к себе в комнату снял с ручки двери
