«Я бы никогда не узнала, кто ты на самом деле. Ты ведь этого хотел, верно?» Слова Марты продолжали звучать у него голове.
А кто он такой на самом деле? Какой смысл было что-то говорить ей, если он и сам этого не знал? Не потому ли Карлос сразу примчался, стоило только Хавьеру позвать его? Он оказался достаточно глуп, чтобы надеяться на примирение, но понятия не имел, какие обстоятельства повлияли на решение старика.
Теперь он понял, что Хавьер и не менял сво его решения. Он просто призвал Карлоса исполнить свой долг в отношении Марты Джонс.
Если у него и были какие-то сомнения на этот счет, то после сегодняшнего разговора с Хавьером их больше не осталось.
— Черт подери! — Карлос бросил проклятие в синюю арку небесного свода, пуская лошадь в бешеный галоп.
Он сделает все как надо в отношении Марты и малыша. Он хотел только этого: позаботиться о них, быть уверенным, что ребенок вырастет, зная, где его дом и кто его родня. Малыш родится в полноценной семье, у него будут и отец, и мать.
Семья. Карлос имел очень смутное представление, что это такое. Словно какая-то тень застилала его воспоминания. Когда ему не было еще и девяти, они с отцом — тогда он еще в это верил — жили в Эль-Сьело. Смутными были воспоминания, но не чувства. Ощущение безопасности и окружавшей его любви, причастности было подлинным, живым и ярким.
Он хотел подобного и для своего ребенка. Он и Марта могли бы с этим справиться. Она стала бы прекрасной матерью, Карлос не сомневался. То, как она вела себя с Хавьером, служило лучшим доказательством. Она легко справлялась с его переменчивым настроением и выполняла все требования, проявляя терпение и заботливость.
Но она отказалась выйти за него замуж.
«У нас нет ничего…»
Как Марта могла сказать это после страстной ночи? После долгих часов наслаждения и короткого сна в объятиях друг друга. Как это могло быть ничем?
И даже больше. Что могло сравниться с моментом пробуждения, когда Карлос понял, что Марта все еще здесь, в его постели, и все оставшиеся дни — всю жизнь — будет так же?
Как, черт возьми, это могло быть ничем?
И дело не только в сексе. Время, которое они провели бы вместе, разговаривая, смеясь, просто находясь рядом, было намного важнее. Он оставил ее спящей, когда ушел сегодня утром, и уже скучал по ней. Никогда раньше, катаясь верхом, он не чувствовал ничего подобного. Все началось с той ночи, когда они встретились.
Тогда Карлос тоже попытался бежать, прежде чем влечение затянуло его слишком глубоко, но… не смог. Он вернулся и, когда не нашел в комнате Марту, понял, что не забудет ее никогда. Карлос уже был слишком глубоко, почти на самом дне, и пути назад не существовало.
Она сказала о ребенке, и он сразу поверил ей. Это было так поразительно, что пошатнуло его чувство реальности. И открыло перед ним перспективу, о которой Карлос до сих пор не задумывался. Возвращение сюда, в Эль-Сьело, заставило его понять, чего в этом мире он хотел больше всего.
Дом. Семью. Место, которому бы он принадлежал.
«Некоторые отношения не стоят того, чтобы их продолжать». Голос Марты так отчетливо прозвучал в голове, что впервые за несколько лет Карлос сильно потянул за вожжи, и гнедая вскинула голову. «Настоящая любовь не загоняет людей в ловушку».
Неужели Марта сама это чувствовала? Загнанная в ловушку из-за ребенка? Но вчера она с таким желанием пошла с ним в постель, так великодушно отдала себя. От одного этого воспоминания кровь Карлоса быстрее понеслась по венам, кожа горела, точно сжигаемая лучами беспощадного солнца.
Или она имела в виду?..
Карлос придержал лошадь, переходя с галопа на шаг. Дикая скачка, которая могла облегчить его терзания, больше не оказывала прежнего эффекта. Он не мог преодолевать препятствия или отстраняться от всего, оставленного позади, потому что тогда там зияла бы лишь пустота. Только когда Карлос был с Мартой, страх отпускал его.
Он потянул за поводья и повернул лошадь обратно к поместью — на фоне темных гор кремовые стены Эль-Сьело казались умытыми утренним светом. Он разговаривал с Хавьером и понял самое главное. Теперь ему нужно было увидеть Марту и задать ей новые вопросы, ответы на которые могли навсегда изменить его жизнь.
Марта положила белье в стиральную машину, закрыла дверцу и, вздохнув, нажала на кнопку. Ей удавалось держать себя в руках, занимаясь хозяйством, но сейчас, когда список дел закончился, а Хавьер задремал в своем кресле в гостиной, у нее не осталось ничего, что могло бы отвлечь ее от тягостных мыслей.
Марта понимала: ее время в поместье подходит к концу. Она добилась своего. Нашла Карлоса, сказала о ребенке, и, возможно, если повезет, он захочет стать частью их жизни. И это все. Она не собиралась принимать одностороннюю декларацию Карлоса о женитьбе — вряд ли это можно было назвать предложением. Марте удалось избежать одного брака по расчету, и связывать себя другим она не собирается. Она знала, что в один прекрасный день Карлос почувствует себя загнанным и возненавидит ее за это. Сейчас он считал, что ребенок — достойная причина для долгих отношений, но без любви они никуда не приведут.
Марта была уверена в собственном выборе, но нервная дрожь охватывала ее при мысли, что придется убеждать в этом Карлоса. Его раздражение и злость будет нелегко вынести, но, если он решит прибегнуть к тактике мягкого соблазнения, тогда Марте потребуется куда больше сил, чтобы ему противостоять.
Настроившись на борьбу, она решительно выпрямила спину и приподняла подбородок. Конечно, Карлос будет возражать, но лучше пройти через это сейчас, а затем начать новую жизнь. Марте нужно собрать чемодан, чтобы уехать сразу после разговора. Пусть расставание разорвет ей сердце, но она должна принять правду: Карлос не любит ее, и у них нет шансов на счастье. Она справится сама. А пока Марта запасется терпением и станет готовиться к рождению ребенка, постоянному напоминанию о мужчине, к которому она испытывала самые нежные чувства.
Марта была в своей комнате — укладывала вещи в чемодан, когда услышала, как хлопнула входная дверь.
— Марта! — Голос Карлоса отозвался гулким эхом в холле и на лестнице, задев в ней какую-то потаенную струнку.
Сначала Марта не хотела отзываться. Если он в плохом настроении, то объяснение легко могло превратиться в бурную конфронтацию. Но потом передумала. Конечно, разговор не обещал быть приятным, но, только прояснив ситуацию, она сможет вступить в будущее с чистой совестью.
— Я наверху! — отозвалась Марта.
Быстрый топот по ступенькам был подобен роковому зову судьбы. Руки Марты судорожно сжали платье, которое она пыталась затолкать в чемодан. Через мгновение дверь распахнулась, и в комнате появилась темная фигура Карлоса.
