получилась воистину громадной — от пола до потолка. Сквозь нее стал виден сад с кусочком неба.
Я стояла, не в силах пошевелиться, и ждала что будет дальше. Черная туша надежно преграждала мне выход.
К счастью, дракон повернулся в другую сторону. И сразу увидел недвижимого Гордона и заверещал от обиды. «Дохлая» дичь была ему неинтересна. Новый взмах лапы — оглушенный мерзавец врезался в дверь и вместе со створкой вылетел в коридор. Темный зверь победно зарычал, щедро плеснув ему в след огнем.
Я затравленно обернулась, пытаясь отыскать отца, но вдруг осознала, что в зале его нет. Здесь вообще больше не было никого, кроме меня. Меня и того, кого мне так хотелось любить. Того, кто сейчас не помнил о человеческой леди по имени Джулиана.
И я в который раз за этот день ощутила безысходность.
* * *
Зверь обернулся и поймал меня глазами. В его взгляде не мелькнуло даже искорки узнавания. Там была пугающая черная бездна — омут без чувств и мыслей.
Дракон сделал шаг вперед. И время для меня вдруг замедлилось, почти остановилось. Я видела, как он открывает пасть, как ярко сверкают гигантские клыки, как когти огромной лапы рвут в щепки паркет, как…
Я не могу сказать, как это вышло, но моя магия сама вырвалась наружу. Она не стала спрашивать у меня разрешения и ждать, когда я вспомню о своем даре, тоже не стала. Все нутро взорвалось от едкой, безумной боли. Я открыла рот и с криком выдохнула заготовленное заклятие.
Потом со слезами на глазах и диким изумлением смотрела, как оно несется навстречу Лотару, как накрывает его бело-золотым туманом, как поглощает, втягивает в себя тьму.
Дракон вздрогнул, словно ударился в стену и замер. Облако обволокло, укутало его тонким покрывалом. Время замерло окончательно. Вместе с ним исчезли звуки. Я глядела не отрываясь, как растворяется тьма, как уступает место буйству красок.
Куда там крыльям мальчишек до эдакой красоты. Еще миг, и я перестала дышать от восторга. Вид появившегося из тьмы дракона был прекрасен — яркий изумруд, отливающий золотом. Само совершенство. Он впервые посмотрел на меня глазами полными любви и восторга. Чуть склонился и отступил.
Я рванула к нему, обхватила ладонями драконью голову и от счастья поцеловала. Пусть не человеческое лицо, а звериную морду, пусть. Мне было все равно. Я испытала такой восторг от этого поцелуя, что сама немного испугалась своих чувств.
— Лотар! Это ты?
— Джулиана, — прорычал он, быстро садись мне шею. — Нужно улетать. Тьма вернется, только я не знаю, когда.
Я и не подумала спорить. Лететь! Конечно, лететь. Подальше отсюда. Прочь от боли и унижений. Вон из этого дома.
Я обогнула дракона сбоку и вдруг поняла, что в узкой сорочке залезть на него не смогу. Если только задрать подол до самого…
Щеки мои покрыл неуместный румянец, и я беспомощно огляделась, пытаясь найти хоть что-то, чем можно разрезать ткань. На полу валялись куски разбитого стола, обрывки ткани и черный медальон. Его я подхватила в первую очередь, намотала для надежности шнур на запястье. Бросила взгляд на дыру в стене — на садовой дорожке сверкали осколки окна.
— Джулиана! — нетерпеливо взревел дракон. — Быстрее. Я не знаю, как долго продержусь.
— Погоди!
Я юркнула в прореху, появившуюся на месте окна, подхватила кусок стекла и щедро, почти до пояса, вспорола рубашку по бокам.
— Готово!
И обернулась. Лотар уже успел выбраться наружу. Он смотрел на меня странным взглядом, гребень на его голове горел алым. Я не стала задумываться о причинах таких перемен. Потом, все потом. Быстро подбежала, к моему спасителю, встала, как на ступеньку, на чешуйчатую лапу и ничуть не смущаясь перекинула ногу через шею.
— Держись! — скомандовал мой дракон и легким движением взмыл вверх.
* * *
Сверху дом, где я выросла, оказался крохотным, почти жалким. С двух сторон его теснили нарядные особняки. На их фоне он смотрелся, как бедная сирота. Мне было прекрасно видно, что черепица на крыше, потрескалась. Местами в ней зияли неряшливые прорехи. Разрушилась с одного бока труба. Мансардное окошко было наглухо заколочено досками.
Я вспомнила, как отец вечно жаловался, что не хватает денег на ремонт. На миг его даже стало жаль. Правда, жалость моя быстро растаяла, когда всплыли в памяти оплеухи Гордона.
— Нет уж, — прошептала я, — как угодно делите свои деньги и титул, но без меня.
— Джулиана, ты что-то сказала?
Голос Лотара в драконьем обличье звучал непривычно.
— Нет, ничего! — поспешила ответить я.
— Если захочешь что-то сказать, — эти звуки меня почти оглушили, — говори громче. Мне не слышно!
— Хорошо! — прокричала я в ответ.
И вновь глянула вниз. Лотар поднялся почти под облака. Здесь было прохладно, и у меня быстро замерзли босые ноги. А еще вдруг стало страшно — мне ни разу не доводилось смотреть на землю с такой высоты. Разве что на облачном мосту. От воспоминания я блаженно заулыбалась. Какой же удачный тогда сложился день.
Да и сейчас. Взгляд мой скользнул по отливающей золотом чешуе, задержался на крыльях и перешел на амулет, зажатый в кулаке.
«Только бы тьма не вырвалась наружу!» — мысль прозвучала как молитва. Я вновь собрала в ладонях силу и потихоньку влила в дракона. Он вздрогнул от неожиданности, но промолчал. Мне показалось, что этого слишком мало. Тогда я легла на шершавую шею, прижалась всем телом, лицом, обхватила руками и принялась по чуть-чуть, по капельке напитывать, наливать дракона светом.
Он шумно вздохнул и оглянулся.
— Не надо, Анна. Ты можешь ослабнуть. Пока еще тьма спит. Не надо. Нам хватит времени, чтобы долететь.
«Как скажешь», — подумала я и остановила поток. Правда, щеку от шеи не отняла. Так и осталась лежать. Изнутри, из сердца дракона шел жар. И я быстро пригрелась, расслабилась и затихла, потихоньку разглядывая что творится внизу.
Лотал почему-то не полетел напрямик. Путь его точно повторял тракт, пролегающий внизу. Там под нами стрелою неслось темное пятно. Я пригляделась и поняла, что это черный конь.
— Мрак волнуется, — пророкотал Лотар.
— Кто? — не поняла я.
— Мой жеребец. Видишь, скачет? Он у меня молодец, обязательно домой вернется.
Мне так не хотелось говорить, и я кивнула. А мысленно удивилась, что Лотар приехал за мной не на гномьем чуде техники, а на лошади.
«Наверное, на это были причины», — мелькнула мысль.
Вслух я ее высказывать не стала. От драконьего тепла, от усталости, от волнений меня разморило, я прикрыла глаза и не заметила, как задремала.
* *
