рядом. Отстраненный взгляд делал непроницаемыми черты лица и не позволял собеседнику приблизиться. Воин преклонил колено, и в его руках как по волшебству появился резной ларец. В сию же секунду все, кто прибыл вместе с ним, склонились перед красавицей в почтительном поклоне.
В девичьих покоях наступила такая тишина, что, казалось, было слышно взволнованное дыхание и биение сердец всех присутствующих. Ждали, что скажет Зимава, а она недоумевала: «Еще совсем недавно отец гневался на меня и держал взаперти, а теперь принимает людей с подарками от самого князя Альмагира?»
Девушка снова посмотрела на коленопреклоненного княжеского посланца, стараясь скрыть свое замешательство. Теперь он внушал ей страх и казался огромным пауком, ловко плетущим вокруг нее свои сети. Она тут же почувствовала, как прочная паутина оплетает ее по рукам и ногам, и ей стало трудно дышать.
Воин, наблюдавший за красавицей, заметил ее смятение. Он открыл ларец, и Зимава невольно ахнула от восхищения. Она тут же забыла и про паука, и про сети. Девичий взгляд приковал яркий свет диковинных самоцветов, которые очаровали ее своим сиянием.
В девичьих покоях послышался возбужденный шепот нескрываемого восторга. Это зашушукались появившиеся на пороге вездесущие няньки:
– Ах, какая красота… Наша горлинка станет княгиней Альмагир…
– Вот радость-то…
Словно осознавая свое великолепие, изумительной красоты сапфиры и изумруды, непревзойденные кроваво-красные рубины сверкали и переливались, отражаясь в лучах пробивающегося солнечного света. «Говорят, что подвалы князя доверху усыпаны такими каменьями», – подумала девушка.
Она подошла к воину и взяла в руку приглянувшийся рубин. «Царь» среди драгоценных камней подмигнул ей кровавым блеском. «Подарок, достойный самой царицы! – подумала она. – Такому камню и равных-то нет на всем белом свете».
Словно соглашаясь с этой мыслью, рубин разгорелся еще ярче. Перед такой красотой, созданной самой природой, меркло все, что девушка видела до этого.
«Легко делать подобные подарки, когда у тебя ломятся от них сундуки», – пронеслось у нее в голове. И вдруг красавица почувствовала, как что-то больно укололо ее в руку, как раз там, где на перстне, который она забыла снять и спрятать, была голова маленькой змейки. «Почудилось», – решила она, не заметив алой ниточки крови на пальце.
Как раз в эту минуту, словно тоже решив полюбоваться на сокровища князя Альмагира, в светлицу Зимавы проник яркий солнечный луч. Он пробежался по девичьим покоям и, осветив драгоценный камень, окрасил руку красавицы красным цветом. Зимава испугалась: «Кровь». Она быстро вернула камень на место.
– Передайте князю, что Зимава не может принять столь щедрого подарка.
Она захлопнула крышку ларца, изображая равнодушие, но тут же наткнулась на строгий взгляд разгневанного отца.
– А я сказал, что ты выйдешь замуж за князя! – И, обращаясь к красавцу-воину, добавил: – Дорогой Глад, я прошу вас передать князю Арону Альмагиру, что Зимава с радостью принимает его предложение. – И, глядя на дочь, подытожил: – С радостью!
Старик вышел, обуреваемый злостью и гневом: «Мне перечить… Да я…»
Все, кто в это утро почтили Зимаву своим присутствием, были поглощены созерцанием сказочных сокровищ и не заметили приближения Зыряна. Его окрик прозвучал словно гром среди ясного неба, заставив вздрогнуть от неожиданности всех, кроме княжеского посланца. На его мужественном лице не дрогнул ни один мускул. Он поднялся с колен и, поставив ларец на стол, произнес:
– Я буду рад доставить Зимаву в замок Альмагир!
На этом воины, поклонившись, покинули покои будущей княгини. Зимава осталась одна. Мысли путались, и в голове была полная сумятица. В один миг из затворницы она стала невестой могущественного властителя. Не сон ли это? На столе красовался ларец с драгоценными каменьями. Зимава открыла его: самоцветы снова засверкали, а кроваво-красный рубин заставил расплакаться. «Все-таки отец продал меня, – подумала она с горечью и с презрением отвернулась от ларца. – Белогор, ну где же ты?»
Глава 13
Невеста князя Альмагира
Итак, Зимава в одночасье стала невестой князя Арона Альмагира. Конечно, Зырян не собирался испрашивать у дочери согласия, да это было и не принято, но в данном случае речь шла о будущей княгине, а тут топором нечего махать.
Глад вызвался сам решить дело полюбовно, не желая, чтобы Зырян «давил» на будущую хозяйку замка Альмагир. Только Зимава не хотела мириться со своей участью. Белогор не появлялся, а ее затянувшееся заточение становилось невыносимым.
Однако девушка сразу почувствовала, как изменилось ее положение. С ней обращались с подчеркнутым уважением, причем кто-то даже стал ниже кланяться при встрече. Она больше не сидела под замком, а ненавистный надзор за ней заметно ослаб. Куда-то подевались надоедливые тетушки со слащавыми улыбками.
Теперь, куда бы Зимава ни шла, она неизменно натыкалась на красавца Глада или его воинов, возникающих как из-под земли. Однако стоило девушке заметить их присутствие, как служивые тут же «растворялись в воздухе», исчезая так же внезапно и неизвестно куда, боясь досадить ей своим присутствием. И все это благодаря невидимой власти вездесущего Арона Альмагира.
Жадный и скупой Зырян, на удивление, решил проявить щедрость и отдать Зимаву не с пустыми руками, а с богатым скарбом, чтобы князь Арон не мог упрекнуть его в том, что старик просто избавился от дочери.
– Не с пустыми же руками девице замуж идти, – решил Зырян и, не доверяя никому столь ответственного дела, лично присматривал за сборами дочери.
Весь Зырянов двор готовился к скорому свадебному обряду. В сундуки укладывались одежда и домашняя утварь, украшения и деньги – все, что полагалось иметь в таких случаях молодой девушке, вступающей в брак.
Да и самой Зимаве нашлось дело – ей было наказано вышить князю свадебную рубаху.
– Ох, на кого же наша голубушка нас покидает, – запричитали няньки, когда узнали, что Зимава должна уехать. И она первый раз поверила в их искренность: с ее отъездом они лишались «тепленького местечка» в зыряновском тереме.
Девушка окинула взглядом мявшихся у окна четырех женщин, вытирающих слезы. «Они столько лет рядом. Может быть, и правда любят меня?» Ей стало жаль их. Она подошла, обняла и поцеловала каждую.
– Но ведь вы сможете поехать со мной! – предложила она.
В одно мгновение слезы на их щеках высохли, а на лицах отобразился неподдельный ужас.
– Что ты, голубушка, как можно? Мы уже не в тех годах, чтобы покидать родные стены.
– Прости нас, девонька, старыми мы стали.
На этот раз не выдержала уже сама Зимава: ее оставили все, даже они. Поплакали, поохали и разошлись по своим делам, а девушка осталась одна: «Я словно птица в клетке. Отец продал за сапфиры и изумруды, а няньки бросили».
Уже
