Появился хозяин с подносом, накрытым белоснежной салфеткой. На подносе были красиво расставлены две корзиночки из теста с какой-то начинкой и серебряное блюдо с белыми комочками, от которых исходил пар.
– Бриоши с гусиной печенкой, пирожки с рисом и телятиной а-ля финансист и кнели на вертеле с раковым маслом. Ешьте! Наслаждайтесь!
Хозяин ретировался.
– Финансист, говоришь? – пробормотал себе под нос Ричард. – Неплохая эпитафия.
Он откусил от одной из корзиночек. Начинка напоминала сливки, взбитые с восхитительной на вкус печенкой, сдобренной всевозможными специями. Другая корзиночка была начинена мелко накрошенными кусочками мяса, грибами и какими-то непонятными яствами, выдержанными в мадере. Блюдо с белым соусом оказалось рыбными кнелями необыкновенно нежного вкуса.
– Все просто великолепно, но что я ем? – спросил Ричард у хозяина, который появился, чтобы взять у местных посетителей их кредитные карточки.
– Бриоши начинены паштетом из гусиной печенки. Тарталетка начинена трюфелями, телятиной и гарниром из цыплят, петушиных гребешков и почек в винном соусе. Рыбные кнели поданы в раковом масле.
– Великий Боже, – пробормотал Ричард.
– С горячим я подам вам замечательное вино. Но сначала филе из молодого барашка с овощами и к нему – молодое вино «Шато дю Нозе».
Ричард ел и потягивал вино, пил и ел. Наконец хозяин вновь появился с небольшим красиво зажаренным цыпленком вроде того, над которым недавно урчал от удовольствия Стейн.
– Позвольте предложить вам наше фирменное блюдо – Пуляр дива! Нежнейший молодой цыпленок, нафаршированный рисом, трюфелями и гусиной печенкой, нашпигованный специями, под превосходным соусом из сладкого перца! К этому восхитительному блюду – великолепное «Шато Грийе».
– Да вы шутите! – воскликнул Ричард.
– Это вино никогда не выходит за пределы планеты Земля! – торжественно заверил хозяин. – Оно редко попадает даже за пределы Франции. Попробуйте, мсье, и ваш желудок скажет вам, что вы почили и душа ваша отправилась на небеса.
Хозяин снова стремительно исчез.
Стейн открыл рот от изумления.
– Мой цыпленок был чертовски неплох на вкус, – заметил он, – но запивал я его пивом «Тюборг».
– Каждому свое, – ответил Ричард после долгой паузы, во время которой он воздал должное фирменному блюду, смакуя великолепное вино. Смахнув с усов остатки розового соуса, он спросил:
– Знаешь ли ты кого-нибудь по ту сторону врат времени, кто разбирается в виноделии и сможет нам помочь раздобыть приличную выпивку?
Глаза Стейна сузились.
– Откуда тебе известно, что я собираюсь туда?
– Потому что ты не очень похож на колониста из внеземного поселения, который прибыл на Землю навестить добрую Старую Родину. А ты задумывался над тем, где раздобыть пойло, когда тебе захочется выпить там, в плиоцене?
– Мне и в голову не приходило!
– А мне приходило. Я помешан на вине. Насколько мог быть помешан, пока меня носило по всему Млечному Пути. Я был капитаном космического корабля. И потерпел крушение. Но хватит, не хочу говорить об этом. Можешь называть меня Ричардом. Не Рик, не Дик – Ричард.
– Стейни.
Огромный бурильщик с минуту помолчал.
– В той кипе всякой всячины об Изгнании, которую они мне прислали, говорилось, что с помощью обучения во сне вас могут научить любой несложной технологии, которой вы хотели бы овладеть перед тем, как отправиться в плиоцен. Не помню, какие именно технологии значились в их списке, но держу пари, что научиться гнать самогон совсем несложно. Его можно гнать из всего. Единственная хитрость – холодильник, но змеевик легко изготовить из омедненной декамольной пленки. Даже если они не разрешат взять ее с собой, ты легко можешь запрятать ее в дупле зуба. Вот с вином у тебя будут проблемы. Тут ведь нужны и особые сорта винограда и все такое, не так ли?
– Виноделы – великие домоседы, – мрачно произнес Ричард, глядя на свет сквозь бокал «Грийе». – К тому же в плиоцене и почва, должно быть, другая. Но все равно нужно прихватить с собой что-нибудь. Например, отростки виноградной лозы, определенные культуры дрожжей. Иначе придется довольствоваться вместо вина какой-нибудь мышиной мочой. Еще нужно знать, как делать бутылочки различных фасонов. Чем люди пользовались до того, как изобрели стекло и пластмассу?
– Глиняными кувшинами и кружками? – неуверенно спросил Стейн.
– Правильно, керамикой. И еще я думаю, что если кожу хорошенько вымочить в воде, то из нее можно будет делать бутылки. Нет, ты только послушай, что я несу! Капитан космического корабля лелеет планы, как стать давильщиком винограда!
– А мог бы ты раздобыть рецепт аквавита? – завистливо спросил Стейн. – Это чистый спирт, настоянный на семенах тмина, – самый чуток семян, и порядок! Я закуплю у тебя весь аквавит, который ты сможешь изготовить.
Стейн подкрепился изрядным глотком пива и продолжал:
– Впрочем, что я говорю. Куплю. Обменяю на что-нибудь. Понимаешь, бартер?.. Вот дьявол! Как, по-твоему, есть в плиоцене хотя бы какая-то цивилизация?
– Должна быть. Ведь люди живут там уже без малого семьдесят лет.
– Это еще ничего не значит, – с сомнением покачал головой Стейн.
– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, – ухмыльнулся Ричард. – Все зависит от того, чем занимались на протяжении семидесяти лет все эти чокнутые, которые отправились в плиоцен до нас. Создавали рай земной или ловили мух и выпускали друг другу кишки.
Снова откуда ни возьмись появился хозяин кафе, бережно, словно младенца, неся в руках старую, покрытую толстым слоем пыли бутылку вина.
– Вот достойное завершение вашего ужина, мсье! Правда, обойдется вам это недешево. «Шато д'Икем» 83-го года, знаменитый утерянный урожай винограда, ровесник Метапсихического восстания.
Лицо Ричарда внезапно преобразилось. Он с почтением разглядывал слегка обтрепавшуюся по краям этикетку.
– Неужели оно еще живо?
– На все воля Божия, – пожал плечами владелец кафе. – Четыре с половиной килобакса за бутылку.
Стейн разинул рот. Ричард кивнул, и хозяин принялся откупоривать бутылку.
– Послушай, Ричард, можно я попробую глоточек? Если хочешь, я могу заплатить. Мне никогда не доводилось пробовать ничего, что стоило бы так дорого.
– Хозяин! Три бокала! Мы выпьем все вместе! У меня есть тост!
Хозяин с надеждой понюхал извлеченную из бутылки пробку, и лицо его расплылось в блаженной улыбке. Затем он разлил вино по бокалам. Золотисто-коричневая жидкость сверкала при свете фонаря, как топаз.
Ричард поднял свой бокал:
Целует страстно муж жену,
А мотылек – весь сад.
Бокал подставил рту вино,
