совсем о ней забыла. Еще бы, ведь все эти репетиции – лишь ширма. Она намеревалась сбежать до прибытия принцессы. Оно планировалось через неделю, Ирен успела бы покончить с Хантером.
– Пошла прочь!
Заметив, что несостоявшаяся любовница все еще здесь, король указал ей на дверь и сцедил в ладонь зевок. Что-то в сон резко потянуло!
Ирен не требовалось упрашивать дважды. Она вихрем пронеслась мимо посмеивающегося Гейла и затерялась в темноте дворцовых коридоров.
– У меня к тебе два вопроса. – Массируя отяжелевшую голову, Хантер вновь опустился на кровать. Подушка манила со страшной силой, веки упрямо закрывались. – Как ты вошел, кто пропустил? И почему она прибывает раньше срока?
– Вошел я через дверь, вот эту. – Гейл указал на неплотно прилегавшую к стене деревянную панель. – Подумал, пока никому не следует знать об изменившихся планах принцессы. А вот почему они изменились, для меня загадка. Полагаю, принцесса намеревалась сначала наведаться к двоюродной тетке, Милане Ашвезской. Кратчайший путь в ее владения как раз через приграничные земли Энии. В любом случае я уже распорядился выделить принцессе людей для охраны.
«Ашвезия…» – название с трудом пробилось сквозь затуманенный снотворным мозг. Осколок некогда великого Напольского герцогства, зажатый между морем, горами и Энией. Хантер давно точил на него зуб и надеялся бескровно получить с помощью все той же принцессы Анны. Княгиня Милана бездетна, так почему бы ему на правах родственника не присвоить наследство? Территория, может, и маленькая, зато богатая. Шутка ли, третий по размеру торговый флот в мире!
Еще раз зевнув, Хантер позволил глазам закрыться.
Скоро все его планы сбудутся, и потомки наделят его титулом Величайшего. Может, даже канонизируют.
Глава 11
Вы когда-нибудь путешествовали в одном экипаже со своей смертью?
Ирен смотрела строго перед собой, чтобы не пересекаться взглядом со спутником. Со стороны казалось, будто Гейл полностью поглощен собственным внутренним миром, но это было не так. Ирен временами ощущала его пристальный, ощупывающий взгляд.
Четыре дня в пути. Четыре дня бесконечного напряжения и лжи.
«Он не узнает, он не почувствует!» – множество раз повторяла Ирен, вознося безмолвные молитвы Вечной матери, но желанное спокойствие не наступало. Наоборот, с каждым часом кровь ее словно остывала. По коже непрестанно бегали мурашки.
«Зачем?» – буравчиком врезался в мозг очередной вопрос.
Гейл прекрасно добрался бы до Пьекита верхом, вышло бы быстрее. Ему ведь нельзя опаздывать: он должен встречать принцессу Анну под цветочной аркой на окраине города, или что там еще соорудят в честь будущей королевы? Но нет, Гейл предпочел неповоротливый экипаж. С точки зрения комфорта оправдано: после тряски в седле к вечеру болит все тело. Но с точки зрения логики…
– Вы тоже не в восторге от решения его величества? – неожиданно прервал затянувшееся молчание Гейл.
Ирен вздрогнула от неожиданности и растерянно пробормотала:
– Что, простите?
– Ваше лицо…
Гейл сделал короткую паузу и вновь обратил на нее внимательный взгляд из прорезей бархатной маски. В ней он напоминал Ирен палача.
По спине стекла холодная капля пота.
«У него дар, он разоблачит тебя!» – вопило сознание. Ирен стиснула пальцы, с силой прижала их к обивке сиденья. Безумно хотелось заткнуть уши, хоть чем-то заглушить противный голос, но она не могла. Вместо этого привычно растянула губы в улыбке.
– Простите, я не понимаю, ваша светлость.
– Полно притворяться, тьесса!
От его слов Ирен бросило в жар, тут же сменившийся ледяной стужей.
Неужели действительно знает? Вдруг там, под маской, притаилась самодовольная улыбка? Однако она не зря столько лет умело скрывалась в самом сердце государства.
– Ваша светлость вновь меня озадачили! – беззаботно прощебетала Ирен.
– Ой ли? – Теперь девушка не сомневалась, Гейл действительно улыбался, снисходительно, чуточку саркастически. – Вы ведь предпочли бы остаться в столице, а не тащиться в такую глушь. Ваша карьера только начала складываться…
В воздухе повис двусмысленный намек.
Щеки Ирен стремительно порозовели.
– Это совсем не то, что вы думаете, – отвернувшись, в сердцах пробормотала она.
И тут же пожалела о сказанном. Наоборот, следовало и дальше изображать провинциалку, мечтавшую очутиться в королевской постели.
Внутри, словно сторожевой пес в будке, заворочалось глухое недовольство.
Проклятый Хантер! Почему ему вечно удавалось выскользнуть сухим из воды? Вот и теперь, когда смерть практически сомкнула пальцы на его горле, он остался невредим. Придется снова, преодолевая дурноту, раздеваться перед ним, искать новое снотворное… А ведь все могло давно бы закончиться!
– Ну вот, теперь ваши пальцы сжимаются от ярости. Вы неплохо контролируете эмоции, Селена, но они все же вырываются наружу. Не беспокойтесь, если моему брату нравится игрушка, он не выбросит ее, пока вдоволь не наиграется.
Гейл отвернулся к окну.
Он думал о ненавистной, навязанной ему роли и совершенно не ожидал услышать полный достоинства ответ той, которую считал очередным постельным развлечением Хантера:
– Только я не игрушка, ваша светлость.
Гейл медленно обернулся.
Так и есть, лицо спутницы пылало от гнева. А ведь совсем недавно она боялась. Откуда вдруг прорезалось поистине дворянское достоинство?
– И кто же вы, тьесса?
Не мигая, он смотрел прямо ей в глаза.
Ирен не выдержала, потупилась и вновь надела привычную маску:
– Всего лишь скоромная провинциальная девушка, ваша светлость.
– Девушка – да, а насчет всего остального я не уверен.
Слова Гейла огненным бичом обожгли тело.
Ирен непроизвольно сглотнула, не в силах ничего с собой поделать, перевела взгляд на его руку, ту самую, где под перчаткой притаилась печатка Верховного инквизитора.
Она почти проиграла бой, но в самый последний момент сумела уйти от поражения. Помогла… та самая гордость, чувство собственного достоинства, которые столь удивили Гейла.
Спина Ирен выпрямилась. Страх испарился, уступив место величественной уверенности. Девушка смело подняла голову, одарила спутника надменным взглядом, будто перед ней сидел не брат короля, Верховный инквизитор и наследник престола, а какой-то лавочник.
– Под маской так удобно говорить гадости, ваша светлость.
Пришло время Гейла получить удар невидимого бича.
Сложив руки на груди, Ирен испепеляла его взглядом.
– Молчите, ваша светлость? Выходит, я угадала. Хотя ваши намеки так прозрачны!
– Можете обойтись просто «милордом», я не обижусь. Что до всего остального, то намекать мне не на что, все и так предельно ясно.
– Ясно?
Ирен от души расхохоталась. Правда, смех вышел резким, истеричным.
Выплюнуть бы ему в лицо накопившиеся обвинения, сбить с Гейла корону всезнайства! Но пришлось ограничиться лишь коротким саркастическим замечанием.
Гейл нахмурился. Лицо под маской нестерпимо зачесалось, как случалось всякий раз, когда он нервничал. Певичка сумела его задеть, что удавалось немногим. Она вообще… странная. То тихая и скромная, то огненная,
