Все-таки мы здесь, в Гиндукуше, имеем шанс скорее, чем в Альпах, развлекаться подобным образом, дрожа от холода на бивуаке.
Утром горное озеро покрыто льдом, это приводит нас в восторг. Как маленькие дети, радующиеся первому снегу зимы, каждый из нас должен своими руками пощупать лед озерка! Приятная неожиданность ― наконец лед, настоящий холодный лед! Скоро такого удовольствия получим с избытком.
Проходит всегда очень много времени, пока караван носильщиков готов к маршу. Поэтому мы хотим проехать вперед и промаркировать легкопроходимый по осыпям путь для вьючных животных. Змарай сегодня замыкает колонну носильщиков. Когда он поднимется в базовый лагерь, у нас будет полная уверенность, что ни один груз не потерялся в пути.
Наши кони, очевидно, окоченели от холода или еще спят. Во всяком случае утром они не желают делать ни шагу. Ничего другого не остается, как одному из погонщиков тянуть несколько метров за повод этих сегодня непослушных животных. Холодная речка, которую мы переходим, выводит их из забытья. С этого момента они снова образцовые животные и слушаются малейших указаний их менее образцовых в верховой езде господ.
Несколько раз нашим четвероногим приходится познакомиться с прохладной водой горной речки. Утром она менее полноводная, нежели в середине дня. Холодная ночь заботится о том, чтобы рацион питания озорной реки был значительно снижен.
На морене только сыпучий щебень и местами сверкающий лед. Как по заказу, в одной мульде среди хаоса камней находим зеленую лужайку. Здесь можно оставить наших лошадей.
К тому времени мы уже поднялись выше четырех тысяч метров над уровнем моря, и наши преданные животные могли бы нас сопровождать и выше. Я вспоминаю милый рассказ об Александре Великом и его заболевшей горной болезнью лошади Буцефале, на которой македонец в четвертом веке до нашей эры ехал к Гиндукушу, чтобы посетить «Вершину богов». Наши кони чувствуют себя лучше, чем их знаменитый коллега Буцефал.
Мы теперь не так удобно чувствуем себя в седле, так как из-за значительной крутизны все прелести верховой езды постепенно теряются.
Дальше мы пойдем по гребню морены. Лошади останутся здесь.
Даже Симон, наш учитель верховой езды, находит, что пеший подъем в горы ― хороший отдых после напряженной верховой езды.
Постепенно морена становится все более труднопроходимой. Такая морена, к тому же на уровне высоты Финстерааргорна, представляет для вьючных ишаков и яков уже солидную категорию трудности. Дальнейший путь мы маркируем желтыми бумажными флажками. Симон и Визи уходят вперед, чтобы подготовить место для базового лагеря.
Ханспетер ковыляет где-то позади, Виктор со своей камерой находится среди каравана носильщиков. Смотрю по сторонам и ищу удобный проход по морене. Узкий осыпной кулуар. Мне кажется, что дальше вьючные животные не пройдут. Но затем все-таки находится проходимое местечко. Еще несколько сот метров пути, требующего маркировки флажками, ― и путь к базовому лагерю найден. Он не так уж труден.
Я жду караван. Быстрее, чем я ожидал, проходит мимо меня голова колонны. Впереди яки ― очень подвижные животные. Высота 4300 метров совершенно не влияет на этих с виду неуклюжих и упрямых быков. Наоборот, кажется, что здесь, наверху, они чувствуют себя в своей стихии, а их погонщики, теперь скорее подгоняемые, выглядят загнанными.
В начале второй половины дня приходим к месту, выбранному для базового лагеря. Вправо открывается боковое ущелье с острыми скальными вершинами, по которым стекают в долину громадные массы льда и щебня. На стыке обеих морен образовался конус с более или менее ровной поверхностью, являющийся прекрасным наблюдательным пунктом. В полукруге перед нами возвышаются гордые вершины ― непокоренные, неприступные и одновременно манящие.
АГА-ХАН ТОЖЕ ДОЛЖЕН ЖИТЬ
Симон и Виктор предыдущей разведкой проделали большую работу: место для лагеря найдено идеальное, высота 4550 метров ― самая лучшая для акклиматизации. Не слишком высоко и не низко ― как раз то, что надо. Приподнятое положение лагеря на гребне морены облегчает обзор вершин, а главное, в лагерь можно возвращаться и ночью, и в тумане. В каком еще высоко расположенном базовом лагере мира найдешь на гребне морены два маленьких озерка! Из одного мы берем воду для питья, из другого ― для мытья и купания. И это выше уровня Маттерхорна!
Постепенно начинают прибывать носильщики со своим грузом. Двенадцатилетний мальчик, мужественно доставивший к цели коробку пива в железных банках, тоже здесь. В знак благодарности дарю ему рубашку. Он тут же надевает ее на старый свитер, очевидно принадлежавший кому-то из польской экспедиции. Ящики, фибровые барабаны и мешки укладываются в образцовом порядке. Яки, ишаки и старая белая лошадь, у которой все-таки хватило силенки подняться сюда, отдыхают на небольшой каменистой полянке.
Носильщики, сбросив грузы, начали выравнивать площадку для базового лагеря. Причем делают они это с такой энергией, что вокруг ничего не видно из-за пыли и только слышно, как стучат разбрасываемые ими камни. Теперь мы видим, какие практичные люди эти горцы. В миг они подготовили гладкое, как стол, место для нашей большой палатки. А к обоим озеркам и к месту, где сложены принесенные снизу грузы, ведут настоящие тропинки, обложенные большими камнями. Все это они устроили меньше чем за двадцать минут! Затем все садятся и наступает торжественная тишина: они ждут оплаты за труд.
Окидывая нас любопытными, но ни в коей мере не нетерпеливыми взглядами, они наблюдают, как мы готовимся к этому важному для них моменту. Устанавливаем стол и рядом два стула. Симон вытаскивает из рюкзака пузатый полиэтиленовый мешок с пачками банкнот достоинством в сто афгани. Я помогаю ему отсчитывать. Вопрос о том, заслужили ли носильщики обещанную надбавку в двадцать афгани, не требует обсуждения.
Громким голосом Змарай созывает носильщиков. Он держит перед этими хорошими людьми торжественную речь и благодарит их от нашего имени за славную работу: ««Свисс-сахибы» очень счастливы, что имеют возможность быть в этой красивой и гостеприимной стране и восходить на высокие горы. Как вы, таджики, так и «Свисс-сахибы» живут в стране с высокими горами. Это далеко на западе. Еще дальше, чем Кабул и Туркестан. Они пришли в Афганистан, чтобы увидеть и наши горы, Гиндукуш».
Один из двух представителей деревенской власти спрашивает, действительно ли мы довольны работой носильщиков. Ясно, он хочет нашу похвалу послушать вторично. Змарай оказывает ему эту любезность и, в свою очередь, спрашивает у них, довольны ли они, мужчины из Арганда, нами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
