«Что наши гости, «Свисс-сахибы», нами довольны, это для нас самая большая награда. И потому и мы счастливы», ― отвечает он.
Змарай начинает перекличку и вызывает носильщиков по фамилии к столу, и каждый, будь это мальчик или старик, получает из рук Симона банкноту в 100 афгани с портретом Его Величества Мухаммада Захира, проверяет купюру глазом знатока и возвращает ее, если уголок немного помят или надорван, и благодарит крепким рукопожатием за точный расчет.
Каким почетом должен пользоваться наш врач у сыновей Афганистана, если он наряду со своими уже известными медицинскими чудесами раскладывает перед ними на столе такое несметное богатство! Но в хадисах написано: «Если аллах поощряет человека богатством, то он любит, чтобы следы его были видны на нём».
Мы можем себя считать счастливыми, что горцы из Вахана, подозрительно рассматривающие бумажные деньги, все-таки столь прогрессивны, что принимают банкноты как средство оплаты. В отдаленных долинах Азии это не так уж само собой разумеется. Так, в свое время в Гималаях четыре носильщика несли мешки с монетами для расплаты с носильщиками на подходах.
«Через одиннадцать дней приходите снова, ― информируем наших носильщиков, ― но не более сорока человек и без вьючных животных». Дело в том, что 1 сентября мы хотим перенести базовый лагерь к подножию расположенного напротив нас семитысячника, путь к которому идет через ледник, непроходимый для вьючных животных, и нужны будут только носильщики.
Мы уверены, что десяти дней вполне достаточно для акклиматизации. С этой целью мы хотим штурмовать великолепный шеститысячник. Если даже потерпим неудачу на этой гордой вершине, то попытка восхождения будет способствовать нашей высотной акклиматизации. Кроме того, у нас под боком еще есть пятитысячник. Таким образом, прямо перед нашей палаткой три замечательные цели для стоящих первовосхождений: пяти-, шести― и семитысячник.
В Центральном и Западном Гиндукуше многие вершины уже «окрещены» первовосходителями. Это, конечно, в порядке вещей, когда покоренная безымянная вершина получает название, но «крещение» должно осуществляться только в том случае, если гора ни на карте, ни у местного населения еще не имеет названия. При «крещении» нужно принимать во внимание местные традиции. К сожалению, это не всегда учитывается. Есть вершины, пики, башни и массивы, имеющие только европейские названия. Их назвали альпинисты в честь городов или сел, откуда они родом, или, чтобы еще более упростить это дело, покоренная вершина получает название просто по фамилии первовосходителя. Это относится не только к Гиндукушу, а и ко многим другим горным системам. Высочайшая вершина земли Монт-Эверест является, видимо, самым ярким примером вышесказанного. У местного населения эта вершина называется совершенно иначе, к тому же красивее и прежде всего осмысленнее. Что сказали бы мы, швейцарцы, если бы в мире наш Маттерхорн называли «Монт-Уимпер»!
К счастью, у горных великанов Вахана свои собственные имена в отличие от четырех― и пятитысячников других районов Гиндукуша.
Если уж не на карте, то у местного населения этот величественный шеститысячник называют не только Шах, но еще и «Сырти-Арганди-Паян», что означает «снежная вершина нижнего ущелья Арганд», а полное название семитысячника Арганд ― «Сырти-Арганди-Бала» ― «снежная вершина верхнего ущелья Арганд». Скальную вершину нашего пятитысячника, обозначенного на польском рисунке «Черни», местные жители называют «Кохи-Уруп», то есть «гора Уруп».
Шумно и весело покидают носильщики наш лагерь. По трое садятся они на терпеливых яков, сидят на конях и ишаках, и скоро жизнерадостный обоз исчезает за ближайшим скальным выступом. Сказочно богата стала теперь деревушка Арганд. Так много наличных денег одновременно в ее стенах, видимо, еще не собиралось.
Для большинства мужчин это вообще единственные наличные деньги за весь год. Вероятно, для их жизни хватает того, что они сами производят. Их богатство ― домашние животные и скудные пашни. Благодаря им и собственному трудолюбию они имеют молоко, масло, кефир и лепешки. Мясо, рис и чай бывают значительно реже. Только некоторые сорта фруктов созревают в суровом климате. Овцы дают шерсть и кожу для одежды и обуви. Если изготовленного из грубой шерсти сукна окажется больше, чем им потребуется, они доставляют его в Файзабад на базар и обменивают на другие драгоценные вещи, как керосин, спички или сахар. Нюхательный табак и сабза ― тоже желанные предметы роскоши, а курение опиума ― широко распространенный порок.
Радость наших носильщиков от заработанных денег вполне понятна. За 100 афгани (9 швейцарских франков) каждый может купить молодую козу или выплатить три четверти стоимости откормленного курдючного барана ― истинное богатство жителя гор. Правда, от них уходят десять процентов заработка. Это, если так выразиться, церковный налог, а точнее говоря, он идет в карманы Ага-хана, который в конечном итоге тоже хочет жить. Таджики Вахана принадлежат к шиитской секте исмаилитов и почитают своего имама Ага-хана, который в их глазах безгрешен и лишен ошибок, ― представления, чуждые другим исламским течениям. Но вместе с тем они отрицают свою принадлежность к шиитам-исмаилитам и утверждают, что веруют в сунну, как большинство мусульман Афганистана. Они исповедуют свой шиизм как своего рода тайный союз. У них, наверно, на это есть основательные причины.
БАЗОВЫЙ ЛАГЕРЬ ― НАША КРЕПОСТЬ
Базовый лагерь для нас ― это и надёжное убежище, и приятный приют после непрерывной гонки во время бесконечного автопутешествия. Здесь мы наконец чувствуем себя как дома. Спокойный уют после недельного пути без отдыха.
Устанавливая большую палатку, мы чувствуем, что находимся почти на высоте Монте-Роза. Когда закрепляем растяжки палатки большими камнями и носим воду из недалеко расположенного озера, то «пыхтим», как старый паровой локомобиль. Скоро все должно войти в норму. Наши легкие еще не привыкли к высоте, и это вопрос нескольких дней.
Мы хотим превратить наш базовый лагерь в прочно укрепленную крепость, которая может сопротивляться любой непогоде. Из плоских каменных плит Виктор строит солидный кухонный очаг. Визи и Симон сооружают личный особняк для хранения своего снаряжения. Затаенные у каждого в глубине таланты архитектора сейчас выступают на поверхность!
Отсюда хорошо виден наш шеститысячник Шах. При помощи бинокля можно осмотреть его величественную северную стену. Очень сурово выглядит эта вершина Сырти-Арганди-Паян, как она еще называется: ледовые сбросы, громадные, готовые упасть ледовые башни и висячие ледники с большим количеством светящихся синим цветом трещин, дико разорванных, как бы разрубленных гигантским ножом вдоль и поперек. Настоящий хаос переливающихся всеми цветами радуги причудливых ледяных созданий.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
