В хаосе на столе я отыскала биографию Сесилии Пейн-Гапошкиной, аспирантки, открывшей, из чего сделана Вселенная. Солнце, звезды и все остальное – это водород.
«Для Готти, – значилось на обложке почерком Грея. – Открой свою Вселенную».
В октябре в год его смерти мне исполнилось семнадцать. Это что, подарок? Книга? Грей никогда не дарил книг. Он говорил, это значит искать легких путей. Нед, Соф и папа дарили мне футболки, лак для ногтей цвета лаванды, подарочные карты. Грей подарил мне телескоп. Жуков, залитых смолой. Защитные очки для химической лаборатории с моими инициалами, вытисненными на шнурке. Подписку на «Нью сайентист». Серебряные серьги-гвоздики в виде квадратного корня.
Не знаю, что и думать об этой книге.
Когда пискнул телефон, я хотела-предполагала-надеялась, что это Джейсон, но это оказался Томас. Против всех ожиданий, они с Соф и Мег подружились на почве комиксов и поехали в Лондон подписываться на «Запретную планету». Томас прислал мне картинку «Мстителей Западного побережья: затерянных в пространстве и времени». Я узнала запачканные краской пальцы Соф, поднятые перед камерой. И еще в эсэмэске была строчка: «Надеюсь, в зеленом спандексе – это ты?»
От Соф тоже пришла эсэмэска. Я не стала отвечать ни тому, ни другой, вернувшись к надписи на книге. Взяв ручку, я записала на внутренней стороне обложки: «Принцип Готти Г. Оппенгеймер, версия 3.0».
«Почти все во Вселенной состоит из водорода – по крайней мере, среди тех пяти процентов, которые мы видим. Остальное – темная энергия и темная материя, с которыми мы еще не разобрались.
А что, если есть и другие варианты?
Может, реальностей не две, а больше? Бабник Шрёдингер утверждает, что каждый раз, когда разлагается – или не разлагается – атом, с каждым принятым нами решением Вселенная как бы расщепляется. Начиная с Большого взрыва, мир разворачивается, тянется в разные стороны, как ветви дерева. Это и называется бесконечностью».
Я подписала эти самые ветви:
– мир, где я никогда не целовалась с Джейсоном (или мир, где мы не держали в секрете наши отношения);
– мир, где пока еще прошлое лето;
– мир, где тоннели во времени – реальность;
– мир, где тоннели во времени – видимость.
Вопрос: какая из них правильная?
Включившись, древний компьютер громко заурчал. Через три минуты после выхода в Интернет у меня появился новый электронный адрес: [email protected]
Поглядывая в свои записи, я быстро напечатала о разных реальностях и отправила имей миз Эдеванми. Я не говорю, что приняла ее условие – эссе в обмен на помощь с поступлением в универ. Назовем это вероятностью.
– Папа, я ушла в кафе! – прокричала я снизу на второй этаж. Ответа не последовало.
Я не стала тратить время и запирать дверь под дождем или сражаться с зонтом, просто пробежала несколько ярдов по траве. Кафе было пустым, окна запотели. Я пробралась между столов «Формика» и заказала селедку на ржаном хлебе для папы и сандвич с фаршем из тунца для себя. Буду пресыщенной и вальяжной, когда приедет Джейсон: сижу себе в кафе с сандвичем, что за дела. Пусть даже под ложечкой противно замирает.
– Тунца ждать пятнадцать минут, – пробурчал продавец из-за прилавка. Вот удружил. – Я еще гриль не разогревал.
– Можно руки вымыть? – спросила я, и он коротко показал большим пальцем, куда идти.
Унитаз шатался, бачок, в полном соответствии с викторианским стилем, торчал под самым потолком, но по сравнению с сортиром в «Книжном амбаре» здесь просто дворец. Я присела, вздрогнув от сквозняка, а встав, увидела ржаво-красный потек крови. Ох ты. А у меня с собой ничего. Деньги есть, но в деревенских кафе не ставят пафосных автоматов с тампонами.
Я затолкала комок дешевой жесткой туалетной бумаги в трусы и, шелестя, подошла к раковине. Когда у меня начались месячные, я, никому ни слова не сказав (Грей закатил бы языческий ритуал), сжимая бедра, отправилась прямиком в аптеку. В результате я купила огромные матрацы с крылышками, обдиравшие ляжки и вызвавшие потницу. К счастью, Соф провела со мной интенсивный курс по вагинакробатике – мне только-только исполнилось тринадцать, а Соф знала это дело с двенадцати, то есть на несколько световых лет дольше моего. Она заставила меня вписать тампоны в список покупок, который висел у нас на грифельной доске.
– Иначе я организую рок-группу под названием «Готти, это я, твоя менструация!» – пригрозила подруга.
Я смотрела на себя в зеркало, моя руки жирным жидким мылом под холодной водой. Я толком не видела Соф с того дня на пляже, то есть уже две недели – мы максимум кивали друг другу, когда они с Мег тащились за «Фингербандом». Обтерев руки о джинсы, я ответила на ее эсэмэску. Ну, отчасти ответила – проигнорировала вопросы о вечеринке и написала название рок-группы, добавив: «Помнишь?» Может, мы все вместе сходим на пляж, если распогодится. И если Соф ответит.
Жаль, что я чувствую себя больной.
* * *
Когда я вышла, он стоял у кассы, пересмеиваясь с продавцом, и заказывал черный кофе. Черный кофе. Черная кожаная куртка. Светлые волосы, потемневшие от дождя, зализаны в хвостик, который Грей называл уткиной ж… Джейсон. Я впервые заметила, что ростом он ниже Томаса.
Хорошо, что он стоит ко мне спиной и я могу его разглядывать. Меня одолевал зуд от неизвестности, можно ли мне еще его обнимать и вообще дотрагиваться. Прошлым летом я знала, что могу протянуть руку и смахнуть соломинку с его плеча, песок с живота и траву с ног. Даже в присутствии посторонних я находила тысячу причин коснуться его. И я знала, что ему тоже этого хочется.
Самообладание стремительно покидало меня, когда продавец громко сказал:
– Девушка, ваш сандвич с тунцом готов!
Джейсон обернулся.
– Марго. Что, плавать ходила?
– Нет. – Я пригладила волосы пальцами. – Это дождь. Море сейчас холодное.
– Это была шутка, – протянул он. – У тебя волосы мокрые.
– Сандвич с тунцом, – раздраженно проворчал продавец.
– А, ясно. Ха-ха-ха, – сказала я Джейсону и выгребла из кармана пригоршню монет за два бумажных пакета с жирными пятнами. От запаха папиной селедки и моего расплавленного сыра растревоженный желудок скрутился жгутом.
– С тобой все в порядке? – Джейсон наклонил голову. Но он стоял, опираясь на прилавок, и не тянулся ко мне. Хотелось бы мне верить, что он нервничает не меньше моего. Я очень сильно хочу в это верить.
– В порядке, – слабо сказала я. Он расплатился за кофе, и мы присели.
– Ты будешь это есть?
Я еще не доставала свой сандвич из пакета. Джейсон строил башню из кубиков сахара.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
