Разик замолчал, опустил голову, машинально сорвал травинку, принялся задумчиво грызть длинный тонкий стебелек.
— Плюнь, командир! — нарочито бодрым тоном воскликнул Желток.
— Точно, Разик, — подхватил Михась. — Наплюй ты на этого дьяка, крысу штабную. Он, небось, и пороху-то не нюхал!
— Да не на дьяка вовсе, — поправил Желток. — Пусть травинку выплюнет. Сейчас ужин будет.
Разик усмехнулся, бросил стебелек, поднялся на ноги, привычным движением поправил обмундирование.
— В общем, так, бойцы, — обратился он к вскочившим вслед за ним друзьям. — Перед закатом десяток выходит в поиск. Отрабатываем наиболее угрожаемое направление, движемся по дуге Муравский шлях — Свиной шлях. Перед выходом я для всех уточню задачу по карте. Ну а что касается недоверия со стороны умников из разрядного шатра, то есть у меня одна мысль…
Разик сделал паузу, затем, сменив тон, с деланным недовольством прикрикнул на Желтка:
— Брат десятник! Что стоишь столбом? Корми, давай, оголодавшее начальство обещанным ужином!
— Слушаюсь, брат полусотник!
Желток картинно вытянулся, отдал честь и, повернувшись через левое плечо, церемонным строевым шагом направился к костру, где дежурные уже заканчивали необходимые приготовления к приему пищи.
Хотя солнце уже давно зашло, небо было еще светлым, и на его фоне отчетливо вырисовывались зубчатые макушки елей, густые кроны берез в многочисленных перелесках, росших на невысоких холмах. Десяток леших двигался плавной размеренной рысью по неширокой полевой дороге, петлявшей между лесистыми холмами. Копыта коней были обмотаны тряпками, но все равно их стук глухим эхом отражался от пологих склонов и явственно разносился в тишине летней ночи. Поэтому, когда лешие отъехали на пять верст от лагеря русского войска и вступили в район вероятного соприкосновения с противником, Разик скомандовал перейти на тихий шаг. Затем он и вовсе выслал вперед, на вершины холмов, парный пеший дозор, и только по условному свисту дозорных, напоминавшему трель ночной пичуги, маленький отряд продолжал свое теперь уже беззвучное движение.
К полуночи разведчики прошли-проскакали около тридцати верст, двигаясь по проселкам параллельно Муравскому шляху, навстречу вражеской орде. Небо уже погасло. Висящий низко над горизонтом узкий серп молодого месяца своим тусклый сиянием лишь подчеркивал непроглядность окутавшей землю тьмы. Внезапно спокойный условный сигнал, подаваемый время от времени передовым дозором, зазвучал иначе, резко и тревожно: «Вижу неприятеля!»
Разик поднял руку, приказывая отряду остановиться.
— Михась, со мной! — шепотом скомандовал он.
Они спешились, передав поводья ближайшему всаднику, и бесшумным стремительным бегом помчались вперед, туда, где за небольшим перелеском звучала условная трель. Двое дозорных затаились в кустах на опушке. Их невозможно было разглядеть, поэтому Михась и Разик ориентировались исключительно на звук, подав в ответ на всякий случай сигнал: «Идут свои!» Чуть не наступив на совершенно незаметных в темноте бойцов, Разик и Михась залегли рядом с ними, и полусотник произнес едва слышно, одними губами:
— Что впереди?
Один из дозорных в ответ молча раздвинул ветви густого кустарника. Сразу за перелеском, в котором сейчас находились дружинники, в призрачном свете месяца чуть серебрился многочисленными извивами ручеек, окруженный, вероятно, широкой болотистой поймой. Сразу за поймой начиналось обширное ровное поле, все сплошь покрытое огнями тысяч костров.
— Продолжайте наблюдение! Мы вскоре к вам присоединимся! — Разик поднялся, дернул Михася за рукав, приглашая следовать за собой.
Они вновь бегом пересекли перелесок, вернулись к отряду.
— В полуверсте отсюда — огни многочисленных костров. Похоже, ночлег основных сил неприятеля. Но, как мы с вами прекрасно понимаем, эти костры могла легко зажечь и пара сотен человек. Поэтому наша задача — подойти как можно ближе, выяснить, что находится перед нами: настоящий или ложный лагерь. Если удастся, то постараемся захватить языка. Не удастся? Просто оцениваем численность войска и немедленно отходим, мчимся к своим, предаем сведения о противнике. Но, — Разик сделал длинную паузу, вновь тщательно взвешивая принятое решение, — Михась с двумя бойцами сейчас же продолжит разведку в направлении Свиного шляха. Необходимо убедиться, что там все чисто.
— Командир, — Михась, естественно, тоже шептал, но и в этом шепоте, приглушавшем интонацию, слышались недоумение и даже обида, — разреши вопрос?
— Не разрешаю! Просто поясню: если мы сейчас пойдем разведывать лагерь все вместе, как ты, брат головной, наверняка собираешься мне предложить, а потом, если там обманка, всем отрядом кинемся на Свиной шлях, то до рассвета мы просто не успеем совершить этот рейд. И провалим всю разведку. Ясно?
— Так точно!
— Тогда — с Богом! — Разик обнял Михася одной рукой за плечи. — И смотри, брат, если орда все же на Свином шляхе — не при на рожон. Вас ведь будет только трое. При обнаружении неприятеля оцените численность и сразу скачите во весь опор в стан нашего войска. Главная задача? Своевременно сообщить Большому воеводе сведения о неприятеле. Брать языка категорически запрещаю! Повторить приказ!
— При обнаружении орды подсчитать численность и галопом возвращаться в стан. Языка не брать.
— Все верно. Выполнять!
— Кашка, Василь, за мной! — Михась взлетел в седло и, вскинув руку в прощальном жесте, в сопровождении двух бойцов помчался в ночь, туда, где за невысокими холмами пролегал Свиной шлях — обходной путь к русской столице.
Карту и нужный маршрут он помнил очень хорошо и, лишь один раз взглянув на звезды, интуитивно выдерживал правильное направление. Тройка леших во главе с Михасем двигалась к цели кратчайшим путем. Часа через два, преодолев более двадцати верст, они достигли района поиска и остановились на опушке довольно большого леса, тянущегося в обе стороны насколько хватало глаз.
— Судя по всему, за этим лесом и пролегает Свиной шлях, — прошептал Михась. — Там дальше равнина, укрыться негде, придется оставить лошадей и двигаться пешком или даже ползком. Но вначале ты, Василь, полезай на эту сосну, оглядись. Вдруг увидишь костры.
Подъем на высокую сосну занял у Василя две минуты. Едва забравшись на вершину, он сразу увидел на равнине, тянувшейся за лесом, тысячи костров. На мгновение у него даже создалось впечатление, что они заплутали, описали круг и вновь вернулись на Муравский шлях, в то место, откуда начали свой рейд. Но леший тут же отбросил эту мысль, поскольку весь ландшафт был совсем иным. Василь принялся спускаться вниз, стараясь производить как можно меньше шума.
