Каждая ночь рядом с Пони среди Они была пыткой искушением. Там была только одна кровать, и у нее хватило глупости настоять, чтобы он тоже в ней спал. Она лежала без сна, отчаянно желая дотянуться до него… чтобы ее обняли… чтобы с ней занялись любовью… чтобы о ней позаботились. Она смогла сопротивляться из-за тихого голоса, который напомнил ей, что она ни секунды не раздумывая, обменяет Пони на Ветроволка — что именно ее мужа ей на самом деле не доставало. Поскольку не было способа выпихнуть Пони из ее кровати без признания того, что она его хотела, он продолжал спать там, а ее продолжало терзать тайное искушение.
Даже сейчас она боролась с побуждением покрыть поцелуями его бицепс. «Я замужняя женщина. Я замужем и действительно люблю Ветроволка» Она не могла даже представить ситуацию, что она замужем за Пони, хотя и не вполне понимала почему — он был просто до смерти милым. К сожалению, она вполне могла представить себя занимающейся с ним сексом. Тинкер вздохнула, когда в голове непроизвольно возник интерес, что она почувствует, проведя языком вверх по сгибу его руки. «Ну все, это конец — меня заживо съест любопытство…»
— Доми, что такое?
Ее охватило смущение. — Н-н-нет, ничего. Я просто устала. Я плохо спала.
— Ты нашла то, что тебе нужно? — спросил он.
— Нет. — Тинкер потрясла головой и снова зевнула. Она сохранила свои заметки в компьютере, и вручила Пони пакет с информацией об Эсме. — Положи это в Роллс. Я буду продолжать.
К счастью, информация, которую она искала, нашлась под «Г», с названием «Генератор сжатия магнитного потока» «Хмм?» Обычно сжатие магнитного поля генерировало электромагнитный импульс с силой тока, большей, чем у молнии. О чем, черт возьми, думал ее дедушка? Но там также находился план помещения «Рейнольдса» и сопутствующие заметки, касающиеся заклинания. С имеющейся папкой, воссоздать дедушкино заклинание будет достаточно просто.
Она услышала позади шарканье ботинок о цементный пол. Ее секаша, должно быть, умирали со скуки.
— Вот то, что я искала, — она встала на ноги и стряхнула пыль с юбки. Затем она подняла глаза и вздрогнула, обнаружив, что ее секаша встали живым щитом между ней и Натаном Черновским. Его присутствие заставило ее нервничать.
— Натан? Что ты здесь делаешь?
— Я увидел Роллс и решил, что это наверняка ты.
— Да, это я, — она занялась ящиками, чтобы не смотреть на него, гадая, почему она так странно себя чувствует, пока не вспомнила, где они расстались. Последний раз, когда она его видела, он… он… она даже не смогла подобрать слова для описания.
Натан когда-то был для нее и Масленки кем-то вроде старшего брата. Свои свободные от дежурства часы он проводил неподалеку от гаража и свалки, пил вместе с ними пиво и чесал языком. В дни гонок, он охранял ее пит-стоп. Тинкер знала всех многочисленных членов его семьи, присутствовала на их свадьбах, похоронах и днях рождения. Он был единственным мужчиной в Питтсбурге, которого она могла впустить к себе на чердак, будучи одетой только в полотенце. Ни с кем еще она не чувствовала себя в такой полной безопасности.
До того момента, когда он повалил ее, сорвал с нее полотенце, и попытался изнасиловать.
За одну ужасающую секунду, он стал большим и пугающим незнакомцем. Она никогда раньше не думала, каким большим и сильным он был, или как легко он мог сделать с ней все, что хотел.
На самом деле, он не сделал. Он остановился. Кажется, он прислушался к ней. Но она никогда не узнает, встал бы он и отпустил бы ее, и опять стал бы Натаном, которого она знала, потому что Пони пришел ей на помощь.
На следующий день, ее схватили Виверны Королевы, утащили, чтобы представить ко двору королевы, затем ее похитили Они, среди которых она поняла, что такое настоящее зло. За все это время она ни разу не думала о Натане. Она даже не знала точно, что она о нем думает сейчас.
— Я слышал о чудовище… — начал Натан.
— И ты, и весь Питтсбург. Я в порядке!
— Понятно. — Натан задумчиво осмотрел ее. — Ты потрясающе выглядишь.
— Спасибо. — Тинкер знала, что этот эффект по большей части был заслугой дорогого платья из красного шелка. Она также знала, что там, где платье не открывало участки кожи, оно прилегало к ней как краска. Внезапно она таинственным образом почувствовала себя полураздетой.
На мгновение они замерли в нервозном молчании. Наконец, Натан облизал губы и сказал: — Прости меня. Я перешел черту и я… прошу прощения.
Она покраснела от внезапного смущения; появилось ощущение, что она опять голая под ним. — Я не хочу об этом говорить.
— Нет, мне совестно за то, что я сделал, и я хочу извиниться… хотя знаю, что это ничего не изменит, — его голос стал хриплым от отвращения к себе. — Я бы убил любого за такое. То, что я был пьян и ревновал, ничего не извиняет.
— Натан, я не знаю, что с этим делать.
— Я просто сильно любил тебя. И до сих пор люблю. Меня убивает то, что я потерял тебя. Я не хочу, чтобы ты меня ненавидела.
— Я не ненавижу тебя, — прошептала она. — Я чертовски разозлилась на тебя. Теперь ты меня немного пугаешь. Но я не испытываю к тебе ненависти.
По крайней мере, она так думала. Он же остановился… это что-то значит… не так ли? Больше чем что-либо еще, она чувствовала себя глупо, за то, что позволила этому случиться. Все говорили ей, что между Натаном и ей не сложатся отношения — а она пропустила это мимо ушей.
Они замерли в неловком молчании. Тинкер внезапно заметила, что секаша все еще стояли между ней и Натаном, присутствуя тихо и грозно. Она поняла, что Пони наверняка рассказал Штормовой Песне, кто такой Натан, и что он сделал, и ее охватило смущение. В очередной раз ее ткнули носом в то, что она постоянно находится под наблюдением. Она прошла мимо секаша и Натана, гадая, насколько подробен был рассказ Пони. Она могла доверить Пони свою безопасность, но не частную жизнь, и не была вообще уверена, что он понимает это понятие.
Когда она дошла до Роллса, ее терзало искушение просто сесть в него и уехать, но это означало оставить полуразобранным хранилище. Она положила пакет на заднее сиденье автомобиля, рядом с другими вещами, которые она отобрала, чтобы забрать домой. Натан и секаша последовали за ней к Роллс-Ройсу. По какой-то причине в этом переулке она почувствовала приступ клаустрофобии, которую их присутствие сделало неизбежны, так как они следовали за ней всей толпой.
— Я нашла все, что мне было нужно, — сказала она Пони, и затем поняла, что уже говорила это. — Надо все положить обратно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
