Жуткий крик заглушил все остальные звуки. Мощные пальцы громилы вонзились в голову ворма, выдавливая глаза, выламывая зубы, сжимаясь в кулак с осклизло-хрупким содержимым внутри…
Все-таки Розз был сильным воином своего племени. Умирая, он успел вцепиться оставшимися зубами в палец хомо, одновременно вслепую изо всех сил воткнув нож в податливую плоть своего убийцы. Вроде попал в руку, но, похоже, это только придало громиле сил.
Хруст лицевых костей, жуткий чавкающий звук… Кулак громилы сжался полностью, превратив переднюю часть головы Розза в кровавое месиво из раздавленного мяса и раздробленных костей. Теперь на месте лица ворма была жуткая кровоточащая яма, в глубине которой, слегка подрагивая в такт угасающему пульсу, умирал мозг, умеющий навязывать жертвам свою волю.
Керз, видевший все это, затрясся в ужасе. Обед выплеснулся наружу из его желудка вместе с остатками сожранного накануне высохшего трупа крысособаки. Да и остальные вормы, похоже, разделяли его настроение, мигом растеряв весь свой пыл. Иногда жуткая смерть одного может настолько потрясти многих, что деморализованная армия, побросав оружие, бросится бежать подальше от жестокого противника, значительно уступающего ей в боевой мощи.
…Бор тряхнул головой. Окружающий мир снова стал осязаемым и полным звуков. Возле его ног лежало изувеченное тело мутанта, зияющее жуткой кровоточащей дырой на том месте, где обычно бывает лицо.
Собственное тело напомнило о себе болью от многочисленных ран – впрочем, уже понемногу затягивающихся. Особенно острой была боль в пронзенной насквозь левой руке, откуда торчала рукоять большого разделочного ножа. Лицо здоровяка невольно скривилось, но он нашел в себе силы взяться за скользкую от крови рукоять и выдернуть заточенную сталь из собственной плоти. Больно-то как!
Но, спустя мгновение, боль перестала иметь значение для Бора. Вражья сила хоть и улепетывала в панике во все стороны, но не была разгромлена полностью. А значит, по-прежнему представляла угрозу для него… и для нее.
Как хотелось ему снять со спины «Корд» и расстрелять разбегающихся вормов! Но он помнил слова Лии про «крайний случай» – и внутреннее чутье ему подсказывало, что время этого случая еще не пришло.
Поэтому он, не теряя времени, схватил свою дубину и бросился в погоню за наиболее многочисленной группой убегающих мутантов.
* * *
Лия окинула взглядом поле битвы.
Да, из Бора, при должном подходе, можно сделать настоящую машину для убийства. Несколько десятков мутантов, покалеченных его устрашающим оружием, либо скончались, либо корчились на земле, предпринимая малоэффективные попытки так или иначе облегчить свои страдания.
«Нелегко собирать выбитые зубы сломанными руками» – вспомнился девушке древний афоризм, переживший двести лет постапокалипсиса. Увы, выживание на сожженных землях предусматривало прежде всего эффективность воина в искусстве убивать, не оставляя места для сострадания. В связи с чем она ни в чем не винила мутантов, напавших на них. Хотя многие традиции и ценности этого народа были для Лии омерзительны, она вполне справедливо видела в вормах лишь воинов, вступивших в бой ради того же пресловутого выживания. По крайней мере, глядя в глаза умирающим мутантам, она не испытывала к ним ни ненависти, ни жестокости, ни презрения. Поверженный, искалеченный враг достоин лишь одного – последней милости победителя, выражающейся в прекращении мучений побежденного. И она, видя в глазах умирающих немую просьбу, ударом меча быстро и безболезненно исполняла их желание. Либо проходила мимо, если видела, что смертельно раненный не нуждается в ее помощи, предпочитая помучиться.
Закончив с этим, Лия убрала мечи в ножны – и вдруг почувствовала резкую колющую боль в правой руке. А потом ее тело внезапно свело судорогой, ноги подкосились – и девушка упала на землю, не сумев смягчить падение. Тело полностью перестало ее слушаться.
Впрочем, мышцы головы и шеи, а также левая рука оказались во власти внезапного паралича лишь частично. А потому, упав, Лия сумела приподнять голову и осмотреться.
Увиденное поразило ее не меньше.
Командир вормов, чье сердце совсем недавно было пробито ее стрелой, поднимался на ноги, растягивая тонкие потрескавшиеся губы в довольной улыбке.
– Один-один, красавица, – произнес мутант, приближаясь к ней. – Ты думать, что убить Богз? Нееет! Богз сумел вернуться назад по туманный дорога. Пусть другие глупые вормы идут по ней в Край Вечный война. Только вот жаль, ты мой кольчугу испортить, грязный самка хомо!
С этими словами мутант выдернул стрелу из груди и, сломав пальцами древко, отшвырнул обломки в сторону, презрительно плюнув на них при этом.
– У тебя, наверное, возникнуть много вопросы, – продолжал Богз, явно упиваясь сложившейся ситуацией. – Что ж, я тебе рассказать, все рассказать. А потом Богз будет делать с тобой все, что хотеть. А он много чего хотеть, ой много.
Ворм повел плечами и присел на корточки, глядя Лие в глаза. Потом протянул лапу, вытащил из кобуры на ее поясе «Макаров» и заткнул его себе за пояс.
– Сердце-то у Богза есть… – ухмыльнувшись, вновь заговорил он. – Там же, где и у тебя. Но вы, хомо, бояться Поля Смерти и убегать от них. Либо умирать в них. А вормы уметь договариваться с Поля Смерти, подбирая за ними остатки их еды. От этого тела вормов меняться. Часто толку нету от этого, но мне повезти. Сильно повезти. Мои ребра превратиться в сплошной и толстый кость. Дышать трудно, зато сердце хорошо защищен. Твой стрела пробить кость, но застрять в ней. Чуть-чуть сердце кольнуть твой наконечник. Мой тело думать – ой, все, помер Богз. Я сам так думать. Ан нет, Богз вернуться, чтобы мстить. Сладко мстить. Долго…
Богз, покряхтывая, достал откуда-то из-за спины духовую трубочку, вытащил из небольшого мешочка на поясе оперенный дротик и помахал им перед лицом девушки.
– Смазано парализующей слюна живоглот, – с гордостью пояснил он. – Очень редко, очень дорого стоит. Живоглот трудно убить, еще сильнее трудно вовремя извлечь жалкие капли слюна из этот вечно голодный моллюск. Слюнный железа быстро отмирать, поэтому такой дело очень трудно делать. Еще сильнее трудно сохранить парализующий способность этот слюна. Когда моллюск мертвый, слюна быстро терять своя свойства. Он становится просто бесполезный вонючий жижа. Только шаманы знать, как сделать так, чтоб слюна сохранялся долго. И Богз это знать. Потому немножко стрелять в тебя, попадать в тебя. Но твой рука – не грудь Богза, поэтому ты сейчас как тушка хоммут. Большой такой тушка, который долго жевать можно. А еще развлекаться можно, прежде чем жевать, хе-хе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
