Ах, Юния! Если б не шел он на поводу у слепой отцовской любви! В своенравной малышке с белокурыми локонами и черными глазами воплотились до боли дорогие черты Клавдии. Разве мог он отказать ей в удовольствии отправиться в путешествие по Египту с великим Германиком и сопровождать его в Сирию?
Знал ли он, что знакомство с Сапожком перевернет всю их жизнь? Сколько достойных молодых людей просили руки Юнии, чья красота ярким цветком расцвела к четырнадцати годам. К каким ухищрениям прибегала любимая дочь, чтобы отпугнуть очередного кандидата или заставить отца дать отказ! Силан даже за голову схватился, припомнив эти кошмарные годы. От женихов не было отбоя, но ни один не тронул сердце неприступной красавицы. Знал бы он, что она хранила верность детской любви и терпеливо ждала своего Сапожка. Каким счастьем лучились ее дивные глаза, когда однажды курьер привез разрешение вернуться! Силан даже не рискнул настаивать на том, чтобы остаться в Египте. Радость дочери захватила и его. Рим! Далекий Вечный город манил и прельщал, а здравый смысл молчал.
Как он заблуждался! Приказ цезаря о восстановлении в гражданских правах не принес ему богатства и почестей. Какой яркой и насыщенной казалась теперь жизнь в Александрии! Раньше Силан не отдавал себе отчета в том, что вся римская суета ничтожна и пуста. В молодые годы они с друзьями посещали все обручения, свадьбы, выступали свидетелями на заседаниях в суде, слушали чтения на форуме, разносили новости по знакомым. Они не забывали дни рождения, посещали больных, поздравляли избранных кандидатов. Каждое из этих занятий казалось необходимым, но в итоге они лишь бесцельно отнимали все время и оказывались бесполезными.
Сейчас он слишком стар, чтобы восстанавливать прежние знакомства и заводить новые. Гордость бывшего старейшины Александрии не позволила бы ему простаивать в атриуме влиятельных лиц, унизительно выпрашивая подачки. Над ним бы просто посмеялись.
Дочери быстро вскружила голову слава. Боги, не дайте ей повторить ошибки отца! Пусть одумается и откажется от рокового шага. Этот брак сгубит ее, распутный нрав Калигулы еще заставит страдать.
Силан утер скупые слезы. Что ж, да будет так! Он уедет после свадьбы дочери, но у юриста оставит для нее деньги, чтобы она всегда смогла вернуться в его дом. Он будет ждать, и вряд ли это ожидание затянется.
XIV
Шумная компания веселилась вовсю, сам наследник императора, черпая из большой амфоры красное вино, поливал им прозрачные хитоны гетер. Пьяные девушки, мокрые и босые, бегали от него по триклинию.
Увидев Юнию, Гай бросил свое занятие и закричал:
– Смотрите, явился мой новый друг. Он теперь в нашей компании. Знакомьтесь, Юний Силан, брат моей невесты.
Девушка поклонилась.
– Невий Серторий Макрон. – К ней приблизился грузный седой мужчина.
Юния неожиданно вспомнила, что видела его сегодня на Аппиевой дороге: он ехал рядом с носилками и не сводил с нее глаз. К тому же и он, и остальные были ей знакомы по лупанару Лары Варус. Новоиспеченному «брату невесты» предложили выпить, что он с удовольствием сделал. И вся компания двинулась на улицу.
– Послушай, Юний, не тебя ли я видел у Лары Варус? – неожиданно обратился к ней красавец Мнестер.
Юния растерялась.
– Оставь мальчика в покое, актер. – И Калигула по-дружески приобнял ее за плечи. – Мы познакомились недавно, но успели выяснить, что у нас схожий нрав. Я и пригласил Силана в нашу компанию. Пусть набирается ума-разума.
Макрон, шумно дыша, шел рядом. Юния заметила, что он не отходит от нее ни на шаг. Вдруг она с ужасом уловила исходящий от ее волос запах духов и шепнула об этом Калигуле.
– Глупости, после объятий красотки от тебя может пахнуть чем угодно.
Они не могли и предположить, что Невий с первого взгляда раскусил этот трюк с переодеванием. Его не на шутку взволновало присутствие невесты наследника, и он гадал, зачем Калигула взял ее с собой. Только ее неожиданное появление и заставило его принять участие в ночной вылазке, что немало удивило товарищей, знавших, как Макрон опасается огласки и публичных скандалов, к которым они привыкли.
Аппелес предложил наведаться к Ларе Варус, но все воспротивились. Задирая прохожих и проституток, компания пьяных растянулась на всю ширину викуса. По обыкновению, распахнулось окно, и оттуда вылился поток нечистот, едва не обрызгавших Луция. Выругавшись, он отскочил в сторону, чуть не сбив с ног Аппелеса.
– Клянусь Гекатой, это уже слишком, – сказал актер. Он протянул свой факел Лицинию. – Кидай, Луций, пусть запомнят надолго свой проступок.
Горящий факел полетел на крышу. Сухое дерево моментально вспыхнуло, огонь в мгновение ока побежал во все стороны. Раздались крики, из дверей выскочили жители с кувшинами. Смельчаки полезли на крышу.
– Пора бежать, – произнес Макрон, – пока не появились вигилы. Скандал будет громким, если нас кто-нибудь опознает.
Калигула потянул Юнию за собой в узкий викус. Кто-то сбил ее с ног, она упала, выпустив руку Гая. Улочка неожиданно заполнилась бегущими людьми.
– Вот они – поджигатели! Я сам видел, что они бросили факел на крышу. Держи их!
Прижавшись к стене, Юния вглядывалась в темноту. Издалека до нее донесся голос Калигулы, зовущий ее. Но преследователи остановились около ниши, где она затаилась, и она молчала, не откликаясь.
– Ты ошибся, Софрон, здесь нет никого, – услышала она голоса, – я видел бегущих совсем на другой стороне улицы.
– Это были солдаты! Кому охота с ними связываться!
– Пусть не думают, что можно безнаказанно обижать бедный люд. Мы должны проучить их! А вы трусы, неужели опять проглотите обиду?
Что-то мягкое пробежало по ногам девушки, обутым в кожаные сандалии. Сдержав крик, она все же пошевелилась, выдав свое убежище.
– Вот один!
Несколько грубых рук схватили ее и вытащили наружу.
– Несите огонь, мы сделаем из него факел.
Подбежало еще несколько человек.
– Не смейте связываться с легионерами! Разве не видите, что этот молодчик из офицеров?
Юнию окружила толпа бедняков. Ее трясло от страха, но она не просила пощады, надеясь на помощь Гая. Она почувствовала первый удар в спину, затем последовал второй. Было обидно и больно, но она молчала, закрыв лицо. Грубые выкрики неслись со всех сторон. Внезапно улица осветилась огнями, и Юния с надеждой подняла голову. Но увидела отряд вигилов, расталкивающих толпу.
– А ну все по домам! – крикнул начальник стражи. – Расходитесь!
– Мы поймали поджигателя! Этот легионер со своими дружками поджег дом вдовы Виласа.
– А, опять ты, Софрон, глава каменщиков, – вгляделся начальник в лицо предводителя, – пусть все разойдутся по-хорошему, а этого юнца мы заберем с собой.
