— Видно, срок давности не вышел, раз твоя мать не может даже смотреть на меня, не кляня на чем свет стоит.
— Все было не так уж страшно.
— Что-то я в этом сомневаюсь.
Сьюзен с ужасом поняла, что вот-вот расплачется. Чувство, которое она начала испытывать к Бену, не походило на то, что она испытывала прежде к мужчинам — даже к Фрэнку. Бену каким-то загадочным образом удалось прорваться сквозь ее броню и сокрушить каменную стену, которую она возвела вокруг своего сердца. Но если его семья ее ненавидит, это действительно серьезная проблема.
— Я имею право знать, Бен. Я ведь твоя жена.
— Много лет назад, когда твой дядя стал вести дела в Штатах, они с моим отцом были партнерами. Отец выдал Джамалу доверенность на очень крупную сумму денег, а тот хитрыми путями, но формально — в рамках закона умудрился ее присвоить. Более того, он так ловко повернул дело, что сумел вытеснить отца из фирмы и практически разорил его. Кредиторы забрали у нас все, включая драгоценности моей матери. Мы еле-еле сводили концы с концами. Друзья, знакомые, партнеры по бизнесу либо отвернулись от отца, либо жалели его. Эта жалость была для него хуже презрения. Мы стали изгоями в своем кругу. Твой отец, надо сказать, ничего не знал об этом, да и был еще молод и только начинал вести дела. Он предложил моему отцу помощь, но тот, как ты понимаешь, не мог ее принять. Через некоторое время отцу удалось наладить небольшое торговое дело, но в крупный бизнес дорога ему была закрыта. И я поклялся, что однажды восстановлю семейное состояние и верну нашей семье былое уважение.
Сьюзен, слушая его, все больше бледнела.
— Неужели ничего нельзя было сделать?
— А как? Деньги уплыли за границу, все попытки вернуть их потерпели неудачу. Но не волнуйся. Мы с Мохаммедом Сафари, которого Джамал тоже как-то крупно надул, уже расквитались с твоим дядюшкой. Поэтому-то мы и стали партнерами. А потом я с его помощью наконец отомстил. — Бен оперся о кухонную стойку и улыбнулся, но в этой улыбке было нечто зловещее, глаза его смотрели жестко. — Я заполучил тебя.
Да, меня, а заодно — состояние моего отца.
Сьюзен закрыла глаза. Какая же она дура! Считай, что почти влюбилась в Бена, а он, оказывается, действовал лишь из мести. Господи, ну почему она такая идиотка! Пора бы уже научиться отделять сердечные чувства от Порывов тела.
— И твои дети будут носить фамилию Асади, а не Нариман, — жестко прибавил Бен. — Вот так-то.
Сьюзен стало зябко, и она обхватила себя руками.
— Дети… Какие еще дети? — пробормотала она.
— Ты утверждаешь, что не можешь иметь детей, но ведь к специалистам ты не обращалась. Врачи в наше время творят чудеса. Есть специальные процедуры…
— Хватит болтать о врачах и процедурах, лучше послушай меня!
— Я готов слушать, но ты ведь ничего не говоришь.
— Сейчас я все скажу. Ты хочешь, чтобы я была как твоя мать, сидела дома и занималась хозяйством.
— Абсолютно верно.
— А я этого не хочу. Ты не можешь навязывать мне свой образ жизни, Бен. У меня есть мозги, и я хочу их использовать.
— Вот и используй их, чтобы создать наш дом, нашу семью…
Хлопнула дверь черного входа, и оба замолчали. Жизнерадостный голос весело поздоровался. Бен глубоко вобрал в легкие воздух, стараясь справиться с гневом.
— Это миссис Томпсон, экономка, — мрачно сказал он.
Они обменялись настороженными, чтобы не сказать враждебными, взглядами. Оба еще не отошли после перепалки. Сьюзен с горечью подумала: Бижан Асади женился на ней ради ее тела. Чтобы это тело вынашивало ему детей. Не будет этого. Шесть лет назад она уже попробовала, а теперь — увольте!
Туфли на низких каблуках прошлепали по плитке, и в кухню вошла экономка. Маленькие пухлые ручки суетливо завязывали передник, надетый поверх ярко-красного платья.
— Завтрак? — спросила она, еще не видя Сьюзен.
— Не беспокойтесь, мы позавтракали в самолете, — мрачно отозвался Бен.
И тут лицо экономки расплылось в улыбке.
— А это, никак, молодая миссис Асади?
Бен бросил на Сьюзен предостерегающий взгляд.
— Совершенно верно, миссис Томпсон. Теперь, когда вы здесь, я, пожалуй, оставлю молодую хозяйку в ваших умелых руках.
Миссис Томпсон повела Сьюзен осматривать дом, и где-то посередине экскурсии они услышали, как хлопнула дверь. Сьюзен вся напряглась и настороженно обернулась на звук.
— Не волнуйтесь, это мистер Асади уехал на работу, — сказала экономка и, наградив Сьюзен ослепительной улыбкой, повела ее дальше.
Дом, как выяснилось, оказался старинной, еще испанской постройки, но в прошлом веке его перестроили и значительно расширили. Все комнаты были большими и хорошо спланированными, потолки высокими, а огромные окна давали много света и позволяли наблюдать дивные пейзажи.
Однако Сьюзен не чувствовала согревающего тепла солнца. Да и как она могла его почувствовать, когда внутри у нее все словно покрылось льдом. И как она могла наслаждаться роскошью и комфортом дома, когда из головы у нее не шел разговор с Беном.
Ему нужна настоящая восточная жена, печально думала Сьюзен. Такая, как его мать. Жена, у которой только и дел, что вынашивать детей. А этого Сьюзен ему дать не могла.
Бен позвонил в середине дня и передал через миссис Томпсон, что будет дома не раньше половины седьмого. Экономка обычно уходила в шесть, однако в этот раз предложила задержаться, чтобы сервировать приготовленный ею ужин. Сьюзен заверила добрую женщину, что справится сама, и отпустила ее.
Оставшись одна, Сьюзен не спеша накрыла на стол, вынув из серванта дорогой хрусталь и фарфор, аккуратно сложила льняные салфетки. Весь день она снова и снова прокручивала в мозгу утреннюю сцену в кухне и откровения Бена. Она снова и снова вспоминала рассказ о том, как дядя Джамал разорил семью Асади и что сам он женился на Сьюзен не просто ради денег, а чтобы отомстить. Хорошенькую же цену она заплатила за свое имя!
Сьюзен зажигала стоявшие на столе восковые свечи, когда в дверях появился Бен. Обернувшись, она сразу заметила складки усталости, которые залегли в уголках его рта, и резче обозначившиеся морщинки вокруг глаз. Бен бросил взгляд на стоявшую в вазе на столе алую розу.
— Миссис Томпсон явно убеждена, что мы должны получать от медового месяца удовольствие в полном объеме.
От Сьюзен не ускользнули саркастические нотки, звучавшие в голосе Бена, но она решила не поддаваться на провокацию.
— Хочешь вина? Я откупорила бутылку. Миссис Томпсон сказала, что ты всегда пьешь вино за ужином.
— Давай, — без особого энтузиазма кивнул Бен.
