мужиков, оно хоть и складно выходило, но всё равно находилось за гранью моего понимания. Потому что если всё действительно так, и люди вернулись так же как свитер, нам всем придётся полностью перестраивать привычное восприятие мира. И к чему это приведёт, одному богу известно.
Оттащив бочку в смежную с ангаром комнатку, мы растопили там печь, — точнее не растопили, а оживили — глубоко в её чреве ещё теплились малиновые уголёчки, стоило лишь подкинуть пачку бересты, подуть, и они разгорелись. Дождавшись когда гудение печи станет ровным, мы немного отогрелись, стряхнули снег с унтов, и с сожалением вздыхая, покинули тёплое местечко. Нужно было ещё снять аккумуляторы с самолёта, иначе они замерзнут, и это будет уже совсем другая история. Оно конечно дело нехитрое, но времени заняло порядком; пока раскрутишь наколхоженные крепления, — батареи немного отличались от родных и не помещались в специально приспособленные места, ну и пока погрузишь на тележку, пока допрёшь... Это летом на тележке хорошо по земле катить, а по снегу как-то не очень едет, приходится где толкать, а где и на руках нести.
В общем мы ещё не закончили, а Леонид уже опять успел вернуться. Сказал что Алексеич слегка в шоке, но к известию отнесся адекватно, и передал мне нацарапанные на тетрадном листке адреса.
Шесть человек, двое неподалеку, один в самом конце, и ещё трое на седьмой улице. Пешком долго, значит надо брать машину и начинать с дальних адресов.
— Тогда тебе и ехать Лёнь. — обрадовал я "посланника". — Меня знают, переполошатся раньше времени, а ты подозрения не вызовешь, спросишь, вроде как по делу какому-то, ну а дальше сам смотри, как пойдёт, главное узнать, дома человек, или нет.
— Погоди, я с ним поеду. — вмешалась Аня, — тоже хочу посмотреть.
Спорить я не стал, так действительно лучше. Леонида ещё можно обмануть, испугаются, скажут мол нет никого, а жену мою не проведёшь, ложь она за версту чует. Тем более что и говорить скорее всего придется с женщинами.
— И это... — задержал я их, — оружие возьмите, на всякий случай...
Если не на дежурстве, по селу с пушками мы не бегали, максимум что-то под одеждой, но в данном случае лучше перестраховаться, неизвестно как оно пойдёт.
— Думаешь всё так серьёзно? — недоверчиво глянул Леонид. — Я мужиков этих давно знаю, нормальные они...
— Блин, Лёнь, твои нормальные мужики все там лежат, — махнул я в сторону самолёта, — а тут вообще хрен знает. — Возьми калаш, не пригодится, — и слава богу, но всегда лучше перебдеть, чем недобдеть, сам же знаешь.
Спорить дальше Леонид не стал, проникся. Скорчил правда лицо недовольное, и заскочив в сторожку, вышел оттуда с укороченным калашом, который сразу же закинул на заднее сиденье.
— Начните с Иваныча, и если вдруг он дома, сразу возвращайтесь. — отдав последнее напутствие супруге, я захлопнул дверь.
Мотор заурчал, поработал десять секунд, и хрустя свежевыпавшим снежком, машина тронулась с места, а мы с Андреем потащили аккумуляторы к ангару.
— Как думаешь? Вернутся они? — спросил я, когда разгрузившись, уселся передохнуть возле нагревающейся печи.
— Кто? Лёнька? — не сразу понял он.
— Причём тут Лёнька? Я про Иваныча с Рустамом.
Андрей пожал плечами.
— Не знаю. Звучит бредово. Не верю я во всю эту чертовщину.
Он помолчал немного, и продолжил.
— Вроде и складно всё, и саму возможность подобного отрицать глупо, но не могу себя заставить. Умом понимаю что Аня правильно говорит, логично всё, но наверное я настолько закостенелый маразматик что чуждо мне это...
— Но труп то пропал. — возразил я.
Андрей кивнул.
— Знаю. Поэтому и не спорю. Только заставить себя думать что это наша реальность, не могу. Я вообще после того как башкой повредился, стал как-то иначе всё воспринимать... Живу вроде, дышу как все, думаю даже... Но стоит глаза закрыть, и кажется мне, будто я и не просыпался вовсе, уснул в том, в нашем мире, и сплю до сих пор.
— Ну ущипни себя.
— Думаешь не щипал? Ещё как щипал...Не помогает, так и сплю.
— Ну сон это тоже неплохо. Ты главное не забывай что для окружающих это совсем не сон, а самая что ни на есть реальная реальность, причём очень жестокая, и от того как мы себя поведём в целом, и ты сам в частности, сейчас очень многое зависит.
— Например? — кисло уточнил Андрей.
— Например будущее наших с тобой детей. Ты же не хочешь чтобы твои жена и дочь украсили чей-то гарем?
— Не хочу. Но это же сон?
Я ещё там, в посёлке заметил что с Андрюхой что-то неладное творится, но как-то значения не придал, и наверное зря. Судя по всему он прав, и удар головой не прошёл даром, — иначе чем объяснить его такое поведение?
— К доктору бы тебе Андрюх, я тут вспомнил картинку одну, смешную, как раз про наш с тобой разговор.
— Какую?
— А там сидят два монаха, и спорят на тему реальности бытия, хохочут оба, и один другому говорит, — а давай ты будешь не здесь, а я не сейчас. Давай?
Так и мы с тобой — ты не здесь, а я не сейчас...
Андрей усмехнулся.
— Ну ты психолог прямо. Я ж не сумасшедший; и вижу всё, и слышу, и понимаю. А на счёт сна, это я так, депрессую чего-то... Нажраться что-ли?
— Вот разберёмся со всем этим дерьмом, тогда и нажрёмся. А пока пошли в сторожку, Аня с Лёнькой должны уже вернуться.
И мы, надев шапки и поплотнее укутавшись, вышли на улицу как раз в тот момент когда со стороны хутора показался Уазик.
Проколесив прямо до сторожки, он остановился и похлопав дверями, выпустил пассажиров.
Издали конечно не понятно, успешно они съездили, или нет, но судя по тому что не бегут делиться новостями, — вхолостую.
— Нет. Дома они не появились. — подтвердил мои догадки Леонид.
— Хреново... — я до последнего надеялся что не придётся ничего объяснять родственникам погибших, а теперь хоть плачь, хоть вой, а в кузовок полезай. Хреново...
— Ну и что будем делать?
— Хороший вопрос. Не знаю. Я бы отдохнул немного, а там
