пусть сохнут. Девочки покрутились вокруг меня с минутку, а потом убежали обратно в детскую, там во всю шло строительство домика для котенка из подручных материалов. Сын же сидел за столом, и что-то старательно ковырял.
— Чего ломаешь? — спросил я.
— Ружье переделываю. — не отрываясь от своего занятия, отозвался он. — Хочу чтобы без приклада стреляло, мне Димкин отец объяснил как сделать можно.
Ещё в конце августа я это ружье у одного кренделя выменял на двустволку, ему для охоты нужно было что-то поточнее, а мне показалось что четыре патрона в магазине всяко лучше чем два.
Сто шестой тозик, девяносто пятого года выпуска, короткий гладкоствол, магазин на четыре патрона, пятый в стволе, в сложенном виде похож на кулацкий обрез, — его кстати за это сходство прозвали «Смерть председателя». Очень интересное оружие, с единственным на мой взгляд недостатком — стреляет лишь с разложенным прикладом. А так этот тозик — мечта. Скорострельный, убойный на коротких дистанциях, лёгкий, с неплохой развесовкой — стрелять можно даже по-пистолетному, а если заряжать не дробью, а пулей, то с пятидесяти метров при определённой сноровке легко попадаешь в пластиковую полторашку.
— Ты смотри не сломай его, а то с чем на охоту ходить будешь? — сыну я вполне доверял, если он брался за что-то, то только в случае полной уверенности в успехе. Конечно кроме сто шестого в доме были ещё гладкостволы, но из всего арсенала этот коротыш нравился мне больше всех, и потерять его было бы не очень приятно.
— Не сломаю. Тем более я почти закончил... На вот, попробуй!
Я подошёл к столу, взял ружьё в руки, покрутил его, и сняв с предохранителя, спустил курок.
— Вот видишь, работает! — гордо констатировал сын. — Сейчас ещё немного подточу, и можно в лес идти, мама просила мяса добыть на завтра. Ты кстати порох не получал?
Порох у нас выдавали не чаще раза в месяц, по количеству человек в семье, надо было заранее подавать заявку, и ждать своей очереди. А так как охотились почти все, поэтому спрос намного превышал предложение. К тому же запасы удобрений, из которых собственно и выделяли серу с селитрой для производства пороха, неуклонно подходили к концу. Изначально большой запас был у фермеров, что-то пособирали по частным хозяйствам, я сам отвозил несколько пачек азотнокислого удобрения. Но сейчас уже добивали остатки.
— Нет, а у нас что, закончился уже?
— Ну есть немного, но лишним по-любому не будет.
— Сколько осталось? Где банка? — порох мы хранили в большой жестяной бадье литра на три, и когда я в последний раз проверял, половина там точно оставалась.
— Да есть еще, есть, не нервничай. — отмахнулся сын. — Просто по графику уже можно заказывать, плохо что-ли когда лежит за печкой?
— Оно может и не плохо, но ты не забывай, это не магазинный порох, как бы не испортился.
Массово порох делали только чёрный, а так как получался он не очень хорошего качества, — совсем очистить ингредиенты мы не могли, в составе той же серы оставалось много примесей, поэтому хранился совсем недолго, и копить его я не видел особого смысла. Этой пол банки нам на год точно хватит, а там он скорее всего уже и испортится, отсыреет просто.
— Так что, можно пострелять вдоволь? — оживился он.
— Какой ты молодец, а про ресурс оружия знаешь что-нибудь? — у оружия, как и у всех технологичных устройств, был свой срок жизни, и если палить не по делу, этот срок будет очень недолгим. В руках конечно не разорвет, но точность пострадает, плюс сам механизм будет заедать, ну и всякое такое.
— Какой ты скучный. — видя что халявы не будет, сын тяжко вздохнул, и поднявшись из-за стола, вышел в сени.
Глава 12
Минут через десять вернулась Аня, и захватив из холодных сенцев большую кастрюлю, поставила разогреваться на печку.
— Ну что? Не успокоился? — так чтобы не слышали дети, поинтересовался я.
— Нет, так и ходит. Даже не знаю что и делать. — огорчённо вздохнула супруга. — Накрыла клетку мешковиной, если его собаки напугали, то должно помочь. Замкнутое пространство даёт чувство защищенности.
— Интересно кто может напугать этого гоблина? Если ты не забыла, после его появления собаки словно мешком прибитые ходят. — я действительно не представлял что причиной такого поведения твари может быть кто-то из наших домашних животных. Если так, гипотетически представить, то хоть какие-то шансы есть лишь у алабая, овчарок же он просто на лоскуты порвёт и даже не почешется.
— И потом, как по твоему они могли проникнуть к нему? По воздуху?
— Я только предположила. Он напуган, но чего мог испугаться, непонятно... — Аня на секунду снова вышла в сени, и вернувшись, добавила, — Накормлю тебя, и ещё схожу, понаблюдаю. Ты потом куда поедешь?
— Обратно. Надо соляру выгрузить, да оружие прибрать. Не знаю что глава ещё скажет, если совет соберёт, то те трындеть до завтра будут, тогда можно отдохнуть по человечески... Может баньку затопите, пока я езжу?
— Как скажешь. — согласилась жена, выставляя на стол тарелки.
— А что у нас на ужин? — косясь на большую кастрюлю я почему-то подумал про пельмени, но не угадал.
— Борщ и котлеты.
— Круто. А хлеба нет? — с мукой пока не очень, но иногда Аня всё же печёт небольшие булочки, из расчёта по одной на человека. Если доживём, на следующий год посадим больше пшеницы, и тогда, возможно, такого дефицита не будет.
— Нет. Когда бы я успела? — возмущенно, как будто её в чём-то упрекнули, воскликнула она.
— Да я просто спросил...
— А я просто ответила.
Налив мне борща, супруга положила пару здоровенных котлет, и отдельно на тарелке порезав несколько солёных огурцов, опять куда-то вышла.
Так что ел я в одиночестве, раздумывая над тем что же делать дальше. Сам бы я конечно набрал людей надежных, да вернулся в посёлок, — ведь если где и искать концы, то только там.
Но у нас демократия, или скорее даже военный коммунизм. Если я правильно помню значение этого термина. Централизация экономики, перевод всей жизненно важной собственности на общак — иными словами национализация, уравнивание
