найти время на пробежки и на неделе тоже. Это не так уж просто с уроками, домашними заданиями и пробными экзаменами, которые замаячили на горизонте. Еще и темнеет рано.
Перед уходом я сталкиваюсь с папой, который буквально светится в своей велосипедной экипировке. Заметив мой спортивный костюм, он одобрительно награждает меня дружеским тычком.
— Знаешь, чем так хороша зима? Нет насекомых. Я могу быть уверен, что нечаянно не съем парочку и не вернусь с полной бородой мошкары.
Что тут скажешь, он чертовски внимателен к деталям и в совершенстве владеет искусством радоваться мелочам.
На улице сухо и солнечно. В парке меня встречают облетевшие кроны деревьев. Нескольким оставшимся в пруду уткам не грозит голодная смерть благодаря местным маленьким старушкам, которые кормят их хлебными корочками. Сегодня я пришел на целый час раньше, чем на прошлой неделе, чтобы случайно не встретить Леану, поэтому чувствую себя раскованно и вхожу в ровный ритм. Мои шаги становятся все легче и легче. От «Truth is a beautiful thing», альбома London Grammar, по спине бегут мурашки. Чувство такое, будто у меня выросли крылья. Будто с плеч упал огромный груз. Будто за несколько дней я узнал о себе больше, чем за последние пять лет.
Вспышка радости заставляет меня перейти на спринт. Но за поворотом я натыкаюсь на Леану с багетом в одной руке и коробкой пирожных в другой. И прямо у меня на пути! Я останавливаюсь в двух метрах от нее и тут же жалею о том, что просто не пробежал мимо. Она удивленно распахивает зеленые глаза.
— Привет, Поль.
— Привет, Леана.
Я прочищаю горло, проклиная судьбу. Вспомни, кто смеялся в школьном дворе во вторник! Выпрямись, черт возьми, не теряй лица!
— Ты не ходил вчера в медиатеку? — спрашивает она, напуская на себя равнодушный вид.
Без макияжа она кажется менее взрослой, и я не теряюсь так в ее присутствии, хотя веснушки делают ее еще красивее. Я автоматически взлохмачиваю волосы у себя на макушке. Они все еще на месте и не стремятся покинуть свой пост.
— Нет, — выдавливаю я наконец. — Я был занят.
— Ясно.
Она поднимает голову и добавляет не без иронии:
— Хорошего тебе воскресенья.
— И тебе.
Судя по всему, она у нас дама с характером. Мои губы вдруг растягиваются в улыбке. Ее щеки розовеют, а я продолжаю пробежку. Но невольно оборачиваюсь. Она тоже. И это почему-то радует.
Глава 19
Черт возьми, поскорее бы наступили рождественские каникулы! Финишная прямая. Еще три дня. А потом я проведу две полные недели в парике. В последнее время я только об этом и думаю. Каждые выходные я восстаю, как вампир из гроба… Я боюсь даже представить, что почувствую на каникулах вдалеке от дома.
Нужно только продержаться до начала праздников. Когда я хожу по школьным коридорам, то чувствую себя невидимкой, потому что никому до меня нет дела, но мне все время кажется, будто у меня на спине нарисована мишень. И меня это достало.
Я прекрасно знаю, что я не единственная жертва ежедневных издевательств и унижений. Есть еще «рохля» Биллу, пухленький и симпатичный, который смеется вместе со всеми над обидными шутками в свой адрес, но нетрудно заметить, что улыбается он натянуто. «Пицца» Изабелла с усеянной рытвинами кожей, которая еще и носит пластинку… К счастью, у нее есть подруги, которые ее поддерживают, но насмешки доводили ее до слез не раз и не два. Последним мне на ум приходит высокий и мускулистый Фарид с густой гривой; бедняга шепелявит, потому что его не водили к логопеду в детстве. Он позволяет над собой издеваться; он мог бы постоять за себя, но никогда не отвечает кулаками. Слишком боится, что его запишут в хулиганы.
Чем больше я об этом думаю, тем больше смотрю на себя со стороны и понимаю, что мой случай вовсе не безнадежен. Немного клея, парик, и вот уже даже акне выглядит не так страшно.
Но вместе с тем что-то беспокоит меня и будит во мне гнев. У всех ли есть право на второй шанс? Хватит ли парика, чтобы зажить новой, нормальной жизнью? Я не прошу многого: двух-трех приятелей и социальную жизнь. Волосы могут помочь мне затеряться в толпе, но новые друзья не идут к ним в комплекте.
В любом случае неважно, красив ты или уродлив, популярен или нет, всего одного предлога будет достаточно, чтобы все тебя невзлюбили.
Этим утром я пересекся с крошкой Солен, очень милой и совершенно не от мира сего, этакой Полумной Лавгуд, за спиной которой начинают смеяться, стоит ей только отвернуться. В прошлом году какие-то девчонки создали в соцсетях группу «анти-Солен, королева гиен» и кого только туда не добавили — даже меня, потому что тогда у меня еще был аккаунт. Их заставили свернуть это дело, но Солен уже узнала об этом. И для чего все это, если не для того, чтобы ударить побольнее? Как же людям нравится говорить гадости об окружающих… Кажется, что не меньше, чем доводить их до слез.
Всего три дня до конца срока заключения в тюрьме строгого режима. На время каникул я хочу выбросить из головы вообще все. Не в моих правилах беспокоиться о других, пока я не могу решить собственные проблемы. А вот и Джаспер, сидит на спинке скамейки в углу двора, пока его дружки полукругом стоят перед ним. Простые смертные стараются даже близко не подходить к ним, чтобы не влезть ненароком в зону комфорта местного авторитета. Тронешь кучу — она и завоняет.
Каждый божий день он появляется в моей бейсболке Kingsman, провоцируя меня. После всего того, что мне пришлось проглотить по его милости, это становится последней каплей. Он заставил меня помучиться в свое время: из-за него я получил столько сообщений с угрозами, что мне пришлось сменить номер и удалиться из социальных сетей. Правда, после этого моя мама пошла жаловаться директору. С тех пор Маттео в интернете не существует.
Остался только Поль на «Скайдасте». И ни одна живая душа не знает, кто он такой в реальной жизни.
В еще более мрачном расположении духа, чем обычно, я скрываюсь в дверях информационного центра, чтобы окружить себя комиксами и теплом. Эта передышка в тишине и покое помогает мне избавиться от тяжелых дум. В конце концов, осталось продержаться несколько дней, и я смогу… отпустить и забыть!
Рождественские подарки начинают сыпаться на меня раньше времени: Джаспер прогулял физру,
