— Да, в общем-то, всё дело в нашей с вами общей службе. Вы же знаете, у банка сейчас сложности.
— Это ещё мягко сказано.
Пацьенца сделал вид, что сарказма не понял и продолжил:
— И у синьора Кальви тоже проблемы. Как его советник, я стараюсь разрешить ситуацию. Пока он в тюрьме, мне самому приходится вести переговоры с его партнерами, поддерживать его семью. Все очень удручены случившимся.
— Чему удручаться, если ареста стоило ожидать? — и без тени наигранного сожаления произнёс Сарваш. — Три года Банк Италии вёл доскональную проверку Банка Амвросия. Неужели синьор Кальви не понимал, чем она закончится? Или рассчитывал на заступничество высоких покровителей? Тогда он сильно прогадал — их рассекретили через день после его ареста.
Пацьенца внимательно посмотрел на Сарваша и заключил:
— Вы прямолинейны, это очень хорошо.
— Вы же не представитель прессы, чтобы перед вами миндальничать. Мы с вами оба причастны к банковскому делу, а значит, прекрасно понимаем, что никто не в состоянии удержаться от соблазна, когда в его руках большие деньги.
— Так вы осуждаете синьора Кальви?
— Через подконтрольные компании Банк Амвросия продал и тут же купил 1200 акций по завышенной цене. Двадцать три с половиной миллиардов лир переплаты осели в Швейцарии. По закону так не делается. Надо было действовать тоньше.
Пацьенца улыбнулся:
— И вам известна схема, как переводить крупные суммы за границу, не оставляя следов?
Сарваш тоже улыбнулся, но куда лукавее:
— Так вы о схемах хотели со мной поговорить?
— Вообще-то нет. Вы ведь знакомы с Карло Кальви?
— Сыном президента? Довольно поверхностно.
— Но, тем не менее в летние месяцы раз в неделю вы регулярно встречаетесь с ним на корте, чтобы поиграть в теннис.
Сарвашу ужасно не понравилось, что Пацьенца осведомлён и об этом, но вида не подал.
— Карло учится в Штатах, в Милан приезжает на каникулы. Мы не так старательно поддерживаем контакты.
Тем не менее, Карло Кальви сейчас в Милане, приехал поддержать отца.
— Что ж, весьма похвально. Я-то здесь при чем?
— Вы оба молодые люди одного поколения, наверняка именно сейчас вам будет о чём поговорить.
Услышав про одно поколение, Сарваш невольно ухмыльнулся. Он ведь старше своего собеседника раз в девять-десять, что уж тут и говорить о студенте Карло Кальви. Сарваш спросил прямо:
— Хотите, чтобы я разговорил его на интересующие вам темы? — Поймав на себе обеспокоенный взгляд советника, Сарваш продолжил, — Я так думаю, сейчас у нас всех интерес один и тот же. Но зачем мне передавать вам содержание разговоров с Кальви-младшим?
— Хотя бы потому, что я не останусь перед вами в долгу. Сколько вы хотите?
— Деньги меня не интересуют.
— Разве? Не лукавьте, деньги нужны всем, чтобы хоть как-то скрасить скуку в жизни.
— Я слишком много работаю, и у меня нет времени скучать.
Наконец, Пацьенца понял, в чём дело, и он спросил:
— Тогда что вы хотите?
— Сведения в обмен на сведения, — тут же ответил Сарваш. — Вполне равноценный обмен, как вы считаете?
Пацьенца задумался:
— Не понимаю, какого характера сведения вам нужны. Если уж и говорить о равноценности обмена, то ничего экстраординарного от вашей дружеской беседы с Карло Кальви я не жду.
— Не хитрите, синьор Пацьенца, — лукаво сощурился Сарваш, — вы сами сказали, что поддерживаете семью Кальви, значит, вхожи в неё. Стало быть, с Карло Кальви вы имеете возможность беседовать лично и внушать ему мысли, которые пошли бы на пользу вам. А от меня вы видимо хотите исправно получать сведения о его мыслях и настроении, какие возникают у Кальви-младшего, пока вас нет рядом. Если хотите контролировать его действия с обеих сторон, признайтесь честно, что собираетесь сделать меня своим осведомителем. Что-то мне подсказывает, что Карло бы это не особо пришлось по вкусу. Теперь понимаете, в чём состоит риск?
Сарваш конечно не сказал, что может просто взять и рассказать о замыслах Пацьенцы самому Карло, но не стал. Пацьенца явно не глупый человек и уже об этом догадался.
— Так какие сведения вам нужны? — спросил он.
Сарваш довольно улыбнулся:
— Когда ваш патрон Роберто Кальви соизволит продавать личные акции Банка Амвросия, а рано или поздно он обязательно будет их продавать, будьте добры, сообщите мне об этом первому.
Пацьенца испытующе посмотрел на Сарваша и спросил:
— У вас уже есть покупатель?
— Можно и так сказать.
— Так в чём проблема? Пусть он напрямую обратится к Кальви хоть сейчас.
— Прийти навестить в тюрьме? Нет, на данный момент предложение продажи походило бы на давление и выглядело бы весьма неэтично и бессмысленно. Время для этого предложения ещё не пришло.
— Вот как? И когда же оно придёт?
— Когда Кальви станет совсем трудно, и он сбросит цену до неприлично низкой.
Пацьенца обдумал его слова и спросил:
— А с чего вы решили, что так оно и будет?
— Потому что с акциями банка покупатель будет вынужден приобрести и долги. Я работаю в расчётном отделе и знаю наверняка, что недостача есть и даже знаю в каком размере. — Выждав, когда Пацьенца переварит эту информацию, Сарваш добавил, — Только Кальви вправе решать, как поступать с недостачей. Если он найдет, чем покрыть долг, значит, банкротства не будет. Не найдет…
И он многозначительно развёл руками, давая собеседнику шанс додумать самому, как в таком случае поступит его патрон. Сарваш рассчитывал, что Франческо Пацьенца всё поймёт и доведёт до сведения Кальви, что президент банка не единственный, кто знает о реальном положении дел. Зачем Сарвашу это нужно? Он был уверен, что Кальви смекнёт и предложит Сарвашу сотрудничество, подпустит к себе так же близко, как и Пацьенцу. Сарваш не думал, что может серьёзно просчитаться и доиграться до увольнения — знающих людей глупо делать врагами. А Кальви вряд ли воспользуется методом Синдоны и отдаст приказ на устранение сведущего специалиста — в конце концов, Сарваш ещё ничего плохого президенту банка не сделал, лишь собирается намекнуть через Пацьенцу, что знает о недостаче, вот и всё — дальше принимать решение предстоит одному лишь Кальви.
О покупке банка Сарваш начал подумывать не так давно. За пять лет, что он прослужил здесь на самых разных должностях, Банк Амвросия успел ему приглянуться. Покупать его, конечно, он собирался не собственнолично — он ведь альвар, который не может долгое время убеждать окружающих, что в тридцать и сорок лет можно выглядеть на двадцать три. Сарваш прекрасно понимал, что его человеческий срок слишком короток для долгой и успешной бизнес-карьеры. В таких случаях он всегда прибегал к помощи людей мало что смыслящих в финансах, зато безоговорочно прислушивающихся к его мнению и оттого зависимых и преданных лично ему. Такой финансовый союз всегда крепок — преданный союзник доживает до седин со статусом финансового гуру, Сарваш же при нём зримо и незримо состоит советником и все решения принимает сам, исполнитель лишь внимательно его слушает и, послушно кивая головой, претворяет их в жизнь. Еще ни разу никто не осмелился соскочить с этого крючка. А кто осмеливался, тот безвозвратно терял состояние и имя — Сарваш умел контролировать своих представителей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
