Свербеев перелистнул страницу.
– Из Вашингтона поступают самые противоречивые сообщения. С одной стороны, есть требование президента Вильсона к Германии с требованием прекращения наступления и отвода войск, а с другой – изоляционисты перешли в решительную атаку на правительство, всеми силами пытаясь предотвратить вступление США в войну. Причем, как заявляется, в безнадежную войну, поскольку ситуация во Франции катастрофическая. В то же время, по имеющимся сведениям, подготовка первой сводной дивизии возможного Экспедиционного корпуса США ведется полным ходом. Однако ряд аналитиков полагает, что эти действия носят слишком демонстрационный характер и призваны скорее оказать давление на Берлин, чем осуществить реальную переброску этих сил в Европу. К тому же ситуация в Мексике может потребовать применения американских войск и на своем континенте.
Снова шелест бумаги.
– В Мадриде в российское посольство прибыл представитель нового диктатора Испании генерала Примо де Ривера и передал послание, в котором выражена благодарность России за признание и поддержку. Было заявлено, что в самые кратчайшие сроки силы испанской армии будут готовы принять активное участие в полицейской операции в Окситании.
– О вступлении Испании в войну речь не идет?
– Пока нет, ваше величество. Только об участии в полицейской миссии, призванной восстановить порядок в регионах, соседствующих с Испанией.
– Продолжайте.
– Продолжаются волнения в Швейцарии. Но тут, как и в Ирландии с Мексикой, особых изменений нет. Такова международная ситуация на данный момент, государь.
– Благодарю докладчиков. Теперь мы можем перейти к рассмотрению главного вопроса повестки дня – ультиматума, который фактически был нам предъявлен вчера Германией. Ситуация непростая. Поэтому нам нужно принять взвешенное решение, от которого, возможно, зависит будущее России, а возможно, и всего мира. Официальной позицией нашей империи, в особенности в последнее время, является стремление к миру. Россия неоднократно выступала с призывами к воюющим сторонам сесть за стол переговоров. Такие призывы делались и во времена моего царственного брата, делались они и сейчас. Как вы все помните, наши «100 дней для мира» все еще действуют. Германия нам предложила заключить мирный договор. И в нынешнем положении мы должны принять решение – готовы ли мы поступиться уже потерянными территориями и уйти с занятых нами земель в Галиции и на Кавказе, или же мы отклоняем выдвинутое немцами предложение и фактически вновь вступаем в войну. Итак, прежде чем решение будет принято, я хотел бы, чтобы присутствующие высказались по данному вопросу. Прошу вас, господа.
Первым слово взял глава Совета министров.
– Ваше величество, господа. Наше Отечество в очередной раз оказалось между дилеммой – выполнять свои обязательства, не будучи к этому готовым, или же взять паузу и постараться лучше подготовиться. Но, к сожалению, мы вынуждены принимать вызовы тогда, когда они поступают, а не тогда, когда мы к ним готовы. Да, проведена огромная работа. Российская промышленность заработала куда слаженнее и эффективнее, многие затянувшиеся проекты и заказы были соответствующим образом отлажены и запущены в производство. Ситуация во Франции сыграла нам на руку и заставила Британию и США ускорить отправку нам ранее оплаченных грузов, а также более лояльно подходить к заключению новых. И грузы эти уже полным ходом поступают в порты Романова-на-Мурмане, Архангельска и Владивостока. Однако в настоящее время все эти важнейшие для нашей армии и промышленности грузы либо в пути к нам, либо разгружаются в наших портах, либо отправляются по железной дороге. Но еще большее число грузов либо находится под погрузкой в портах отправления, либо на пути к ним, либо вообще только производится. Да, к весне следующего года Россия получила бы действительно мощную и современную армию, все предпосылки для этого имеются. Но готова ли наша армия воевать сейчас? Думаю, что лучше на этот вопрос ответят Ставка и Министерство обороны. Лично мое мнение таково – определяющим для нас должен стать не внешний, а внутренний аспект. Готово ли наше общество воевать дальше? Все эти пушки, броневики и аэропланы имеют значение только тогда, когда есть солдаты, а война имеет смысл ровно до того момента, пока не сломается ее внутренний стержень. Если продолжение войны приведет к революции, то нужно соглашаться на мир, какие бы тяжелые условия нам ни выставляли. А общественные настроения сейчас, как мне представляется, могут и не поддержать решение о продолжении войны. В том числе и настроения в армии. Фактически нам предстоит нашу армию создавать заново. Нам нужна передышка. Поэтому, мое мнение, нужно процесс затягивать максимально. Чем больше бушует Германия на Западе, чем больше она увязает во Франции, тем меньше сил у нее будет на нас. И тем больше будут заинтересованы в подъеме России другие страны. Например, уже практически готов к подписанию договор с США о ленд-лизе. Причем если этот договор вступит в действие сразу после объявления Америкой войны Германии, то вот другие договора, включая соглашения об открытии широких кредитных линий, о поставках военной и технической продукции и о строительстве в России новых современных предприятий, готовы к действию уже сейчас. И чем больше будет затягиваться ситуация во Франции, тем больше преимуществ с этого получит наша империя.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Встал Палицын.
– Ваше величество, господа. Я представляю сейчас консолидированную позицию Министерства обороны, Ставки Верховного Главнокомандующего действующей армии, а также позицию главнокомандующих фронтами и флотами. Армия и флот готовы выполнить любой приказ вашего императорского величества. Однако реорганизация и боевое слаживание войск еще не завершены, многие виды вооружения только начали поступать в войска, идут передислокации частей, ведутся широкие работы по созданию укрепленных районов и строительство железнодорожной сети для маневра и снабжения войск. Многое сделано, но процесс не завершен. Хуже того, настроения в войсках не самые благоприятные. Как уже неоднократно указывалось, массовое дезертирство удалось практически свести на нет не только карательными мерами, но и фактом того, что за каждый день в окопах солдатам многое обещано, и при этом они в окопах ничем не рискуют. Но на данный момент идти вперед твердо готовы немногие. Однако мы считаем, что соглашаться на условия, выдвинутые Германией, нельзя. Посему рекомендация со стороны командования армии и флота такова: либо какими угодно дипломатическими и прочими мерами переносить активные боевые действия на следующий год, либо дождаться удара германцев на нашем фронте. Моральный дух в войсках для наступления еще недостаточно высок, но есть уже серьезные основания полагать, что в обороне значительная часть личного состава будет проявлять достаточную стойкость. К тому же обществу будет проще примириться с фактом того, что на Россию вновь напали и война ведется не по нашей вине.
– Что скажет МИД?
Свербеев был хмур и вопреки обыкновению свою любимую папку открывать не стал. Лишь встал, оправив придворный мундир, и без особых эмоций доложил:
– Ваше императорское величество. Не мое дело советовать армии или брать на себя смелость выступить в качестве оракула, но ситуация такова, что мы вполне можем оказаться на континенте один на один с Германией. Сможет ли наша армия отбить наступление немцев и привести ситуацию к лучшим для нас условиям? Думаю, что и в Ставке есть серьезные сомнения на сей счет. Если Франция в том или ином виде капитулирует, то британцы нам смогут помочь разве что какими-то поставками, да и то если Гранд-флит сможет и дальше удерживать Флот Открытого моря на базах в Германии. В Вашингтоне серьезно колеблются относительно вступления в войну. Очень много голосов за то, чтобы оставить Европе ее проблемы и заниматься Западным полушарием, согласно доктрине Монро. Исходя из этого, я бы всерьез изучил разные варианты наших действий. В том числе и принятие предложения о мире, которое прозвучало из Берлина. Да, мы теряем некоторые территории. Да, по факту война нами проиграна. Но проиграна на почетных условиях, без репараций, без унизительных обязательств и прочего. А именно это, как мне представляется, ждет Францию в случае капитуляции. Но, поступив разумно, мы можем, во-первых, получить передышку, во-вторых, те же США и Британия будут заинтересованы всячески помогать России, делая ставку на противовес усиливающейся Германии. Тем более что, как я уже предположил, Франция мало того что потеряет многое, но еще и вынуждена будет дорого за это все заплатить. В том числе репарациями и передачей немцам массы артиллерии, танков и, разумеется, флота.
