– А вы не боитесь, что Германия, разобравшись с Францией, ударит по нам?
– Мне представляется это маловероятным, государь! Оккупация обширных пространств Европы требует слишком больших сил, да и многие французские колонии наверняка перейдут немцам. А это обеспечит им развитие лет на пятьдесят. Им будет просто не до России.
– Разрешите, ваше императорское величество?
Киваю. Генерал Васильев одернул китель и решительно заговорил:
– Государь! Я считаю крайне опасными рассуждения господина министра иностранных дел. МВД располагает сведениями об общественных настроениях в империи, и я могу ответственно заявить, что принятие этого плана, а вернее, согласие на мир на условиях, которые были предложены Германией, вызовут серьезнейшее общественное возмущение и будут истолкованы как позорная капитуляция или как минимум как поражение в войне. И я не могу гарантировать, что все это незамедлительно не приведет к массовым беспорядкам, а возможно, и к революции. Тем более что мы все имели возможность видеть уличную стихию уже неоднократно. Сумеем ли мы удержать порядок и законность?
– Однако, ваше величество, я со своей стороны хотел бы заметить, что сейчас мы можем закончить войну с наименьшими потерями для империи и ее престижа. Если же мы затянем это дело, то ситуация может значительно ухудшиться, и тогда мы будем иметь куда более тяжелые условия, которые уж точно могут вызвать революцию. Пока условия мира довольно почетны для нас.
Васильев зло посмотрел на Свербеева, однако ничего ответить не успел, поскольку поднялся генерал Палицын.
– Ваше императорское величество, дозволите сказать?
Киваю. Министр обороны оборачивается к Свербееву и бросает:
– Нельзя капитулировать почетно! Нельзя выбирать между позором и борьбой! Россия и ее армия несколько лет воевала, сцепив зубы, а теперь мы должны все сдать на откуп немцев, даже не проиграв войну? Или вы полагаете, что германцы на этом остановятся?
– К чему этот пафос?
– Господа, я вам не мешаю?
Воцарилась тишина, и все уставились на меня. Затем зазвучали слова извинений, каких-то пояснений, оправданий…
– Присаживайтесь, господа, присаживайтесь. Я выслушал ваши аргументы. Вижу, что единства во мнениях нет. Но хочу напомнить, что наши «Сто дней для мира» истекают через пять дней. И нам нужно либо продлять их действие, что в сложившихся обстоятельствах выглядит довольно лицемерно, либо принимать какое-то другое решение. Мир или война? На принятие решения у нас есть несколько дней, господа. И, как мне представляется, в Берлине также помнят об этой дате. И именно потому предложение о мире поступило именно сейчас.
МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ.
ИМПЕРАТОРСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ «МАРФИНО».
23 июня (6 июля) 1917 года
Порой меня не покидало ощущение сплошного парадокса в окружавшей меня действительности. Вот, спрашивается, Россия в военно-техническом отношении весьма отсталая страна. Нам не хватает орудий, особенно тяжелых, у нас мало пулеметов, мы мало производим или совсем не производим всякого рода двигатели, наша армия не имеет ни одного танка, а общий технологический и производственный уровень страны все еще крайне низок.
Даже такие простые в техническом отношении вещи, как, к примеру, мотоциклы, в империи толком не производятся, а те, что собираются на том же московском заводе «Дукс», сплошь состоят из импортных деталей. Да и собирают там меньше сотни мотоциклов в год. Но вместе с тем Русская императорская армия имеет в своем распоряжении пятнадцать тысяч мотоциклов и одиннадцать тысяч велосипедов. Ну и что, что мотоциклы сплошь английские, а велосипеды французские? Важно, что они есть на вооружении. Более того, подписаны и оплачены контракты на поставку в Россию еще двадцати тысяч мотоциклов и столько же велосипедов.
Тем более что в этом времени мотоциклы с коляской уже были в ходу, и даже на коляски устанавливались пулеметы. Другое дело, что до понимания маневренной механизированной войны с применением тех же мотоциклетных летучих отрядов с пулеметами, как это делали те же немцы во Вторую мировую, здесь еще не дошли. Такие мотоциклы скорее применялись в качестве передвижной пулеметной позиции или зенитной точки для борьбы с вражескими аэропланами. Но главное, что такое понимание есть у меня.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Конечно, нужно решить вопрос производства собственных мотоциклов, да так, чтобы выпускалось не семьдесят штук в год, а хотя бы семьдесят в день. Но такие вопросы вот так вот вдруг не решаются. Нужно строить заводы, расширять мощности, закупать оборудование и готовить специалистов. А это не вопрос одного дня и даже не вопрос одного месяца. Быть может, к следующему году уже будут какие-то подвижки, но пока вся надежда только на импорт. Тем более что после катастрофы во Франции поставки в Россию получили зеленый свет и в Британии, и в США, и уж тем более в Италии.
Однако были и обратные перекосы, которые лично у меня вызывали некоторую оторопь. Так, к примеру, я в своем времени как-то не интересовался количеством бронетехники в России при «царском режиме». Знал, что танков не было ни одного, что было какое-то количество броневиков, с одного из них толкал речугу Ленин на Финляндском вокзале Петрограда, клепали какие-то кустарные вундервафли в Гражданскую во всяких там мастерских из подручных средств, но на этом, в общем, мой запас познаний исчерпывался. В общем, все плохо и всего мало.
Оно, конечно, так и есть в целом. Но не всегда и не во всем. Были вещи совсем уж удивительные. Так, в армии Германии в наличии было аж 17 броневиков, в армиях Австро-Венгрии и Оттоманской империи их вовсе не было, а та же Франция, имеющая мощную автопромышленность, могла выставить на поле боя не более сотни таких машин. Вернее, могла бы выставить, ибо сейчас эти броневики не пойми в чьих руках. Британия же могла выставить целых триста пятьдесят машин. Правда, англичане все больше ориентировались на танки.
Танков у нас не было, но были броневики. 535 с пулеметным вооружением и 115 с пушечным. Да еще и тридцать зенитных. Возможно, по меркам Второй мировой это не ахти какая бронетехника, но, напомню, ни у австрияк, ни у турок их вообще не имелось. И пусть запас хода у них не позволяет использовать их для классических ударов на стратегическую глубину, но в боях по прорыву линии фронта они вполне могут сказать свое веское слово.
Тем более что Ижорский завод отчитался о полном выполнении второго заказа на производство бронированных вездеходов «Джеффери-Поплавко», созданного на шасси американского армейского грузовика Nash Quad 4017 с колесной формулой 4×4. Шутка ли – первый полноприводный броневик, принятый на вооружение и прошедший всю боевую откатку помимо серии государственных испытаний. В прошлом году наша армия получила первые тридцать таких бронемашин, имевших на вооружении по два пулемета системы Максима. И вот сегодня из ворот Ижорского завода вышел последний броневик из заказанной Минвооружений второй партии в девяносто машин. И, разумеется, предприятие уже работает над выполнением третьего заказа Минвооружений. В этот раз ижорцам предстояло выпустить до конца 1917 года уже гораздо более крупную партию в 180 броневездеходов, естественно, при условии того, что проблем с поставками шасси из США не должно быть.
Да, такая машина для работы на изрытом снарядами поле боя нужна как воздух. Но помимо ста двадцати «Джеффери-Поплавко», у нас еще были двенадцать полугусеничных «Остин-Кегрессов». Так что с учетом продолжающегося выпуска я рассчитывал иметь возможность выставить на узком участке фронта минимум полторы-две сотни высокопроходимых броневиков. Возможно, для закаленной в боях германской армии, имеющей опыт борьбы с серьезным количеством танков и бронемашин, такая цифра и не покажется слишком уж критичной, но для австрияков или тем более турок это будет весьма весомым аргументом, я уверен в этом.
Эх, нам бы еще пару десятков танков! Переговоры о закупке у Великобритании партии танков Mk-IV шли туго, англичане упирались, мотивируя сложной ситуацией на западном театре и необходимостью бросать все новые и новые силы для сдерживания немцев. Кроме того, мол, все заводы загружены заказами выше всякого предела, а потому… Ну все равно у меня была надежда, что мы дожмем чопорных британцев и заставим поделиться хотя бы десятком машин, если, конечно, они хотят, чтобы русская армия смогла эффективно прорывать фронт на своем участке.
