преимущество того, что ему не нужно было поворачиваться, но я не была уверена, что даже в таком случае смогла бы победить его. Снейп также выхватил свою палочку.
Снейп, Грюм и Дамблдор практически одновременно поразили это существо заклинаниями.
Домовой эльф отлетел и врезался в стену. Упал, оглушённый.
― Ещё одна причина, по которой мы не беспокоили портрет моей матери, — мгновение спустя сказал Сириус, поднимаясь с пола, на который упал, — и она заключается в том, что наш домовой эльф необычайно привязан к ней.
― Это станет проблемой, — сказала я. — Я не могу ощущать себя в безопасности, ложась спать, когда за мной охотится эта штука.
― Это не его вина, — секунду спустя ответил Сириус. Судя по выражению его лица, он ожидал, что я опять за нож возьмусь. — Его покинули в этом доме на десять лет, и единственной компанией был портрет моей матери. Такое свело бы с ума кого угодно.
Домовые эльфы были верными, иногда до невероятности. Они держались в тени. Я попыталась поставить себя на его место; если бы я пришла домой и обнаружила, что кто-то напал на дорогого мне человека, то я знала, как бы отреагировала.
Я поднялась, указывая палочкой на эльфа.
― Не надо, — сказал Сириус. — Это… будет неправильно.
― Я только что согласилась не тыкать ни в кого ножом, — ответила я. — Я также попытаюсь никого не убивать.
Остальные пристально наблюдали за мной.
― Обливиэйт, — сказала я, направляя палочку на голову эльфа.
Он некоторое время будет в отключке, после удара трёх оглушающих.
Остальные уставились на меня в ужасе.
― Профессор Локхарт оказался достаточно добр, чтобы обучить меня заклинанию, прежде чем покинул Хогвартс, — рассеянно заметила я. — Он сказал, что отправляется в книжное турне по всему миру и, может быть, вернётся лет через десять, а то и больше.
Потребовался весь учебный год, чтобы убедить его научить меня этому заклинанию, и оно было очень сложным. Тем не менее, по крайней мере у этого домового эльфа не было никаких хороших воспоминаний за последние десять лет, о которых он бы скучал.
Я взмахнула палочкой и отлевитировала эльфа себе за спину.
Вернувшись в коридор, я встала перед картиной. Старая тётка пряталась за стулом, глядя на меня с ненавистью.
― Я так понимаю, это ваше создание, — сказала я. — Ваша правая рука в мире, ваши глаза. Есть выражение в магловской Библии, о вырывании глаз, оскорбляющих вас.
Она пристально смотрела на меня, ничего не говоря.
― Я удалила его воспоминания, — продолжила я. — Когда он очнётся, вы скажете ему, что ущерб вашей картине был нанесён крысами.
В доме имелось множество крыс; из того, что я знала о психологии домовых эльфов, пребывание дома в таком состоянии должно было являться унизительным. Может, уничтожение крыс сможет его занять.
Я знала, каково это, когда ты ощущаешь себя подавленным, и насколько важным было оставаться занятым.
― Если не скажете, то я просто сотру ему все воспоминания о вас, и затем закрашу вас. Он никогда не узнает о вашем существовании, и вы останетесь в одиночестве в темноте. Если я узнаю, что вы попытались направить его против меня, я сотру ему память. Вы поняли?
В конце концов, она кивнула.
Я вернулась на кухню.
Конечно, я блефовала; правда заключалась в том, что я и близко не овладела заклинанием настолько хорошо, чтобы стереть все воспоминания, длящиеся годами, без того, чтобы не стереть просто всю память. Хотя, пока она об этом не знала, блеф мог и сработать.
Когда я вернулась, остальные уставились на меня.
― Видите? — сказал я. — Даже не угрожала убить его.
Я подошла к ящику и достала тряпку для мытья посуды. Намочила её и вернулась к домовому эльфу, который начал приходить в себя.
Я положила его голову себе на колено и начала обтирать её.
Он моргнул, затем уставился на меня.
― Надеюсь, ты в порядке, — сказала я. — Крыса пробежала по полке, и какая-то банка брякнулась тебе на голову.
Подкрепление истории о крысах было важным. Надеюсь, он начнёт гоняться за крысами, навредившими его хозяйке, а не за мной.
Когда он ударился о стену, разные предметы попадали с полки на пол. Это помогло с убедительностью истории.
Его глаза сузились, и он отбросил мою руку. Поднялся на ноги.
― Мерзкое отродье. Кричер слышал о девчонке.
― Ну и что, что я грязнокровка? — мягко спросила я. — Это правда. Но я верю, что кто угодно может возвыситься над своим состоянием; грязнокровки, призраки, даже домовые эльфы.
На лице его проступило отвращение.
― Грязные вещи должны знать свое место.
― Места меняются, — ответила я. — Я бы хотела, чтобы мы были друзьями.
Он уставился на меня, и затем его лицо исказилось. Он сплюнул на пол передо мной.
Мгновение спустя он исчез.
Я слушала, как картина говорит ему, что её повредили крысы. Не очень хорошее выступление, но, кажется, оно всё же было достаточно хорошим.
― Он будет проблемой, — сказала я. — Он же может аппарировать наружу и обратно, да?
Дамблдор кивнул.
― Значит, нам нужна его верность, — произнесла я. — И заслужить её будет нелегко.
― Я могу просто приказать ему не говорить ничего о том, что происходит в этом доме, и приказать не причинять вреда никому в доме.
― И затем он убьёт одного из нас в тот момент, когда мы выйдем наружу, — отозвалась я. — Домовые эльфы верны, но верность нужно заслужить. Если его принуждает делать то, что вы говорите, какого-то рода заклинание, он придумает, как его обойти, чтобы помочь бывшим друзьям своего хозяина.
― Он просто домовой эльф, — сказал Сириус.
― Он только что напал на меня в комнате, с множеством самых быстрых волшебников Великобритании, и всё равно ухитрился выстрелить два раза? — спросила я. — И послушайте, как он говорит! Он говорит совсем не так, как другие домовые эльфы.
― Блэки ожидали от
