слуг высокого качества, — сказал Сириус. Лицо его исказилось. — Он просто повторяет то, что говорила моя мама.
― Он умён, и это плохо, — ответила я. — У нас только три варианта. Нам нужно перетянуть его на свою сторону, убить его или стереть ему память.
― Мы не будем убивать домового эльфа моей мамы, — возразил Сириус. — Я поговорю с ним.
― Не испортите мою работу с заклинанием памяти, — произнесла я.
― Кстати о нём, — вмешался Дамблдор. — Это довольно могущественное заклинание, чтобы отдавать его в руки кого-то, кто ещё не прошел через период пубертата.
― Оно лучше, чем мой прежний способ по удалению воспоминаний, — сказала я. Подобрала нож с пола и сунула его в сумку. — И немного менее окончательный.
Только Сириус выглядел смущённым этим заявлением.
― Ему, вероятно, очень одиноко, — сказала я. — Из того, что я видела, домовые эльфы очень общительные создания. Перетянуть его на свою сторону, может, будет и не так трудно, как кажется.
― Вы готовы простить ему намного больше, чем миссис Блэк.
― Он может измениться, — объяснила я. — А она — всего лишь краска и воспоминания.
― Вас может удивить, насколько мощными могут быть некоторые воспоминания, — сказал Дамблдор. — Дети иногда весьма категоричны, но когда становимся старше и мудрее, мы узнаем, что иногда в мире есть нечто большее, чем то, что мы можем увидеть.
― Что ж, — отозвалась я. — Давайте пройдёмся по остальным правилам, и затем я бы хотела начать практиковаться в стирании памяти.
― Точно, — сказал Сириус. — В доме полно тёмных книг и артефактов.
― Я собираюсь прочитать их, — последовал немедленный ответ. — Нельзя защищаться от тёмных искусств, не зная ничего о тёмных искусствах.
― Некоторым из нас… не слишком комфортно от мысли, что ты наложишь руки на такие книги.
― Тогда не помещайте меня в дом, полный таких книг. Мне нужно изучить столько, сколько смогу, и с максимальной скоростью.
― Чего вам иногда не хватает, так это не знания, что делать, — заметил Дамблдор. — А знания, чего не делать.
Кажется, мы зашли в тупик.
Глава 94. Окклюменция
― Если начнём сами ей объяснять, как действуют те проклятия из блэковских книг, это только подогреет её интерес, — тихо сказал Северус. — Но и позволять ей даже на оглавление взглянуть самой — очень сильно не в наших интересах.
― Единственная альтернатива — просто убрать все книги, — ответил Дамблдор. — Что только подпитает неприязнь, которую она к нам питает.
― По отношению ко мне, кажется, неприязни нет, — заметил Северус. Усмехнулся.
― Не расслабляйся, — посоветовал Дамблдор. — Подозреваю, что одна из причин, почему ей так сильно хотелось узнать чары памяти, в том, чтобы заполучить возможность удалить твои воспоминания о всём порочащем, на что ты наткнёшься, прежде чем у тебя будет шанс сообщить мне.
Северус нахмурился:
― Не могу представить, с чего этому идиоту взбрело её учить.
― Шантаж, скорее всего, — отозвался Дамблдор. — Или страх. Локхарт действительно заявил, что отправляется в длительный творческий отпуск, причем как можно дальше отсюда.
― Из страха перед ней или перед Тёмным Лордом?
― Да, — ответил Дамблдор, не вдаваясь в дальнейшие объяснения.
― Вызнаю, что смогу, — сказал Северус. — И посмотрим, кто она — неадекватный гений или кто-то куда более опасный.
Он поднялся и направился к выходу.
Штаб-квартира Ордена была не единственным местом, где они встречались; во-первых, они не смогли бы сохранить всё в тайне от девчонки. Во-вторых, им нужны были места, где они могли встречаться с менее доверенными активами.
В конце концов, того, кто знал секрет Фиделиуса, всегда можно было взять под контроль, чтобы он взял с собой кого-то ещё.
Аппарировав на аллею неподалеку от дома Блэков, Северус быстрым шагом направился туда. Дело было днём, и поэтому он торопился. Большинство маглов работали, но случались и те, кто жил на пособие, и последнее, что ему требовалось — это вызывать обливиаторов.
Мгновение спустя он был внутри дома.
Всего лишь за два дня произошли впечатляющие перемены. Паутина исчезла, равно как и толстый слой пыли. Всё было тщательно очищено, настолько старательно и безупречно, что добиться такого эффекта позволяет только волшебство.
С кухни пахло готовящейся едой.
В некотором роде Молли Уизли была никудышной матерью — дети её росли непослушными и своевольными. Тем не менее, в том, как Молли обходилась с ними, было что-то такое, отчего у Северуса странно щемило в груди.
Семья Уизли была совсем непохожа на его семью. Родители холодно относились к нему, при этом регулярно закатывая друг другу безобразные скандалы. В семье Уизли же царила странная теплота, которая заставляла его задумываться, не могла бы его жизнь сложиться иначе, вырасти он в таком окружении?
― Мне уже хватит, — услышал он с кухни раздражённый голос Поттера.
― Ты тощенький, — ответила Молли. — Давай-ка ещё пару кусочков?
― Еда отменная, миссис Уизли, — сказал Поттер.
Северус ожидал, что в груди взметнутся застарелые и такие знакомые горечь и гнев. Это ведь отродье Джеймса Поттера, человека, который был всем, чем не был Северус. Поттер был задирой, и тем не менее, в конечном итоге, он получил Лили.
Он приготовился к тому, чтобы видеть в Гарри Поттере сына его отца. Гарри выглядел достаточно похожим на Джеймса.
Поначалу всё казалось ясным и простым. Паренёк был тем ещё хамом и до кончиков волос таким же гриффиндорцем, каким был его отец.
Тем не менее, его связь с Тейлор сделала его более тихим, более склонным к размышлениям. Тренировки привили дисциплину, и пацан изжил свою привычку вываливать на собеседника всю чепуху, что приходила ему в голову.
Мальчишка никогда его не заботил, но большая часть яда, подпитывавшего его гнев, ушла. На его месте образовалась своего рода пустота. Это было всё, что осталось от Лили; всё, что когда-либо будет. Он принёс в жертву очень многое, чтобы сохранить Гарри жизнь.
Северус закрыл глаза и принудил
