Коросс выглядел по-настоящему потрясенным:
— Я не знал о нынешнем положении Каллы. Последний раз я видел ее юной девушкой с едва проклюнувшимся магическим даром. А потом я долго отсутствовал на Эоле. Откуда мне было знать, что за это время произошло? Странно, что об этом не знала Тантосса. Ведь она какое-то время по моей просьбе опекала эту девушку…
— Ты у них на крючке, правитель, а вместе с тобой обречены и мы. Одно дело — сбежать из приютившего тебя Дома, другое дело — вместе со злейшим врагом Митриля участвовать в покушении на жизнь одного из правителей. Чувствуешь разницу?
Коросс не ответил.
— Да ладно вам! — примирительно заметила Ланетта. — Все хорошо, что хорошо кончается. Мы живы. Коросс вернул себе тело. Давайте лучше думать, что делать дальше.
— Чтобы думать, нужна информация, а у меня, как оказалось, она неверна, — невесело хохотнул Коросс. — Одно очевидно — надо уходить отсюда как можно быстрей. Сначала я планировал силой пробиться к таможенному посту, рассчитывая на элемент неожиданности…
— Рисковый малый! — восхищенно присвистнул Шут. — Но, как ты теперь понимаешь, это был изначально безнадежный план… А может лучше быстренько расскажешь мне о моих маме-папе и разбежимся?
— Предлагаю поговорить об этом чуть позже, — уклонился от ответа Коросс. — Мне будет гораздо спокойнее, если мы продолжим наш разговор в гостинице.
Подойдя к высокой ограде, Шут уверенно поковырялся в замочной скважине калитки и открыл ее. Молодой человек галантно поклонился, приглашая Ланетту войти первой.
Во дворе шли приготовления. Чтобы не разбудить постояльцев гостиницы циркачи вели себя очень тихо. Ртуть один за другим подавала Ужику факелы из довольно внушительной связки. Он легко вгонял их в землю, чтобы осветить место предстоящей тренировки.
— Куда вы провалились? — возбуждено замахал руками Папаша Мот, выбегая навстречу Шуту и Ланетте, — Завтра вечером у нас выступление. Немедленно на тренировку!
Неожиданно его глаза широко распахнулись, и он с ужасом уставился на Ланетту.
— Ты посмел привести в мою труппу это! — разъяренно зашипел он на Шута.
Ланетта и не подозревала, что такой добродушный человек может источать такую волну ужаса и презрения. Невольно отшатнувшись, она чуть не наступила на затаившегося в тени Коросса. Тот положил ей руки на плечи, успокаивая.
Ртуть и Ужик тоже замерли, не сводя глаз с Ланетты.
— Да ладно вам, — патетично воскликнул Шут. — Лучше бы пожалели несчастную девушку. Она — жертва группового изнасилования. Мы продали все свое имущество, чтобы наскрести денег на услуги Скета из Кросса — известного специалиста по венерическим болезням. Папаша Мот, я так надеюсь на твое доброе сердце! Неужели вы откажите бедной девушке в приюте? Артистический труд отвлечет Лани и даст возможность залечить свои душевные раны.
— Что за бред он несет? — потрясенно прошептала Ланетта.
В голосе Коросса послышался с трудом сдерживаемый смех:
— В Митриле женщина никогда не наденет мужской костюм по доброй воле. Это означает, что у нее позорная болезнь, а сокрытие от общества подобного недуга карается здесь очень жестоко. Митрильские лекари принципиально не занимаются такими больными, а кросские — стоят очень недешево. Да и если узнают, что ты к ним обращался — прославишься на всю округу. Слухи о заразности этой болезни сильно преувеличены, поэтому митрильцы шарахаются от таких людей, как от чумы. Вот Шут и воспринял с таким восторгом твое предложение переодеться в мужское. Ты сразу превратилась в пугало для всех мужчин Миотополя. Даже стража сбежала, когда увидела тебя.
Ланетта начала задыхаться от охватившего ее гнева, но мягкая волна безмятежности опять пронеслась по ее телу.
— Лани, идея с мужским платьем была, на самом деле, хороша. Просто Линнок не ожидал, что артисты не спят и увидят тебя. Теперь он выкручивается по мере своих шутовских возможностей.
А между тем пререкания продолжались.
— Я к ней прикасалась!!! Мы с ней вместе сидели в повозке! — взвизгнула Ртуть. — Да вас обоих за такое на Арену нужно!
Ужик подошел к Ланетте и ласково погладил ее руку, утешая. Слезы навернулись на ее глазах от острого чувства признательности.
— Да не болеет она, — успокаивающе махнул рукой Шут. — Я просто решил снова сделать бедняжку девицей. Иначе кто ее замуж возьмет? А вы сами знаете, встретиться с кросским лекарем, если человек не болеет заразной болезнью, можно только по предварительному разрешению властей. А на такую операцию Лани бы точно разрешение не дали. Вот и обрядил ее в мужскую одежду. Я договорился со Скетом, и мы пошли к нему ночью, чтобы лишних вопросов никто не задавал.
— А это еще кто такой? — уже спокойнее спросил Папаша Мод.
Мужчина, не побоявшийся стоять рядом с девушкой, успокоил его сильнее слов Шута.
— Это Корн, — уверенно заявил Шут. — Он — тоже артист. Ты ведь порадуешь нас своим искусством, Корн?
Коросс невозмутимо кивнул. Метнувшись поочередно к Шуту и растерявшимся артистам, он выхватил из их поясов ножи и кошельки. А потом начал жонглировать. Клинки в свете факелов превратились в причудливо извивающиеся огненные сполохи, а мелодичный звон монет в тощих кошельках актеров был всему этому музыкальным сопровождением.
— Корну особо хорошо удается номер с кошельками. Ой, у меня было там на две монетки больше… Караул! Держите вора! — с надрывом, но, впрочем, негромко, воскликнул Шут, забирая у Коросса назад свой кошель.
И сразу же схватившись за лоб, добавил:
— Вспомнил! Я их вчера про… хм… потратил. И нечего на меня так глазами сверкать. Каждый может ошибиться!
— Здорово! К нам в труппу перейти не желаете? — спросил Папаша Мот, позволивший себе, наконец, расслабиться и улыбнуться.
Ланетта не стала слушать, что ответит Коросс. Не теряя времени, она юркнула в повозку и поспешила натянуть на себя юбку. Когда она выглянула наружу, ее поджидал Линнок.
— Лани, прости, — покаянно произнес он. — Но это, правда, был хороший способ развеять все сомнения.
— Ты о групповом изнасиловании? — холодно осведомилась она.
— Ну, насчет «группового изнасилования» это был действительно высокий полет фантазии, — признался Шут. — Я бы даже сказал, меня сильно занесло. Просто я не ожидал, что в такой поздний час нас встретит труппа в состоянии повышенной бодрости. Вот и понес околесицу. Что касается причины посещения кросского лекаря, особо и выбирать было не из чего. Еще я мог сказать, что ты идешь делать аборт. Но первый вариант мне показался более достойным. Так что, можно сказать, я постарался позаботиться о твоем добром имени.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
