сомнению и то, что фатер — человек очень состоятельный. Тоже факт, достойный подражания, но отнюдь не всякого. Положим, отыскались некие господа-товарищи, этакие комсомольцы-первопроходимцы, которые сами создают себе большие трудности и сами себе их преодолевают. С той лишь оговоркой, что трудности они создают не себе, а мне, а преодолевают их за большие деньги. Разновидность шантажа: доченьку намеренно подставят, любящий папашка раскошелится, все будут довольны. Были бы у дочки неприятности, а уж денежки у папочки найдутся. А раз у папочки денежки найдутся, то уж неприятности-то для дочурки сыщутся. Рады услужить, завсегда пожалуйста, обращайтесь снова.
Угу. Ба-а-альшие неприятности. И в ассортименте. И за очень умеренную мзду. Может быть, на чей-то век и хватит…
А что, а очень запросто. Если бы не «но» — и не одно, а дюжина. А главное из этих самых «но» в том и заключается, что я не привокзальная шалава, а именно что дочь своего родителя. Н-да… как это ни странно. Даже пустим по боку тот факт, что если кто-нибудь бы целил в папу Кейна, то первой под удар попала бы не я, а сестренка Лерочка. Я, конечно, не специалист, но где-то как-то я подозреваю, что для любой подставы желательно иметь какую-никакую, хотя бы вот такусенькую вот, но всё-таки реальную зацепочку. Разумеется, желательно не значит обязательно, но в качестве предмета шантажа безалаберная Лерка куда как предпочтительней. Это даже обсуждать не хочется. Оно всё самоочевидно, но практического смысла не имеет — поэтому как раз и не имеет, потому что наш родитель — Кейн.
Да, фатер Кейн богат. Признаться, до сих пор я как-то не интересовалась, сколько он в действительности стоит. Любопытно — узнавайте сами, но поверьте — много. Очень много, не исключено — чрезвычайно много. Нет, к лику олигархов он вроде бы пока что не причислен, но — вроде и пока. Еще не понимаете? Вам и мне простительно, а вот нашему гипотетическому первопроходимцу — нет. Если некий как бы шантажист умудрился разработать такую комбинацию с участием милиции (пусть поголовно купленной, но всё же подотчетной), то он не слишком глуп. Но если он не слишком очень глуп, наш типа вымогатель, то он не может, ну никак не может, понимаете — ну в принципе не может не сообразить, куда он с дуру сунулся. Не буду рассусоливать, но в высшей лиге, в которой заявлен старший Кейн, играют очень жестко. Такие комбинации там просто не проходят (и не просто — тоже не проходят), а комбинаторы… э-э… весьма примерно лечатся и долго не живут. Может быть, лекарств на чей-то век и хватит…
Итого — и что же получается? А всё предельно просто получается: дурачок такие игрища заряжать не может, а не дурак — не станет. Убедительно? Посему и мне здесь шарить больше нечего — здесь не только кошку, тут и комнату найти проблематичненько.
(Затеявши искать черную кошку в темной комнате, в которой кошки нет, всё равно недолго оцарапаться. Потому что кошки там и в самом деле нет, но зато есть чудище огло, огромно, озорно, стозевно и лайяй. Ага, это я образованность свою показать желаю. Что-то вроде шутки. А если кроме шуток — знать бы мне тогда, как я заблуждалась! Впрочем же, а знай бы я тогда, как я заблуждалась, — а я тогда ой как заблуждалась; и даже знай, насколько заблуждалась, — а заблуждалась я настолько же почти, насколько же и приближалась к истине; итак, положим, даже если б знала, то толку что с того! Благо ничегошеньки я тогда не знала. Благо, что не знала.)
Так. Но что же у нас всё же получается? А ничего у нас не получается, опять-таки всё запредельно просто. Версия с подставой ни к черту не годится. Идея с милиционерчиком никуда не лезет. Мысль о наркотиках в конце концов смешна. И потом, об этом и о любом другом должностном проступке (буде таковой имел бы место быть) со мной бы разговаривали не в районном отделении милиции, а в прокуратуре. И потом — со мной бы разговаривали! Бы. Точка. А больше ничего в голову вообще не приходило.
(Что делать, равно — кто виноват и камо, блин, грядеше…)
Как-то это всё бесперспективненько… И что же остается? А больше ничего не остается, кроме как признать, что оба полушария зависли, перезагрузить мозги — и ничего не делать. Разве только позу поменять и роденовским мыслителем прикинуться, потому что всё равно делать больше нечего. Есть тьма искусников разрешать задачи посредством произвольной интертрепации (ну не интерпретации же!) отсутствующих фактов; я не из их числа. Если ты чего-то попросту не можешь, то лучше отвали и не напрягайся. Но это попросту, а если по латыни, то ubi nihil vales, ibi nihil velis. Каково звучит? Особенно в вонючем «обезьяннике».
Не спрашивайте, кстати, где я жаргонизмов нахваталась. Здесь и нахваталась. Уши есть? Правильно, а еще я головою слушаю. Надо ж как-то время коротать, покуда ожидание наполнится. Кстати же, про это ожидание — это из одной весьма занятной книжицы запало. А герои в этой книжке ожидание наполняли тем, что без устали лелеяли и грокали. Ага, как взлелеют, так сразу же и грокнут. Кого-нибудь взлелеют, например, а потом ка-а-ак грокнут! Вот и я о том же — что теперь взлелею, то мое, но как только ожидание наполнится…
Ладно-ладно, грокать погодим, а пока действительно послушаем. Всё разнообразие какое-то. К тому же милицейский треп меня заинтересовал. Авось и пригодится.
От каморки до дежурки было далеко, но звуки сквозь решетку долетали. Слух у меня острый — ну да и менты, положим, не шептались. А не шептались они, надо полагать, чтобы я как следует прониклась. А чтобы мне совсем понятно было, один из них старательно хохмил (на манер того же нашего Забелина, к примеру, что немудрено, ибо коллективы все по-своему одинаковы), а другой поддакивал.
Или же я слишком чересчур о самой себе вообразила?
Сами рассуди́те:
— Не, Серега, я клиенту прямо говорю: не тяни волыну, нечего мне дурочку валять и бабушку лохматить. Проще надо: раз попался — стало быть, колись, тебе же легче будет. Лучше сам, чем по-другому, потому что всё равно никуда не денешься. Я верно излагаю? — со значением заводил один.
— А то! Лучше сам, чем бляха-муха, полезней для здоровья. А если по-хорошему расколешься, то и мы, глядишь, по-человечески, — с рассчитанной ленцой отвечал другой.
— Во-во. Если вляпался, тогда не гоношись,
