всему телу расползаются такой силы импульсы, что у меня подкашиваются ноги.
Падаю на четвереньки, оказываясь в самой незащищенной, еще и ужасно неприличной позе, с выставленным к лицу Бахрамова задом, потому что Давид незамедлительно следует за мной, приняв ту же позу.
Меня охватывает паника. Никогда не занималась любовью по-собачьи. Отвратительная, ужасно унизительная поза. Я была уверена, что никогда не стану так… Это точно не для меня… Боже, как же стыдно. Пытаюсь отползти, слезть с постели. Но руки Давида стискивают мою талию, не давая пошевелиться.
– Я обязательно трахну тебя в этой позе, милая. Не надо нервничать. В этом нет ничего унизительного, – словно читая мои мысли, надтреснутым голосом шепчет мне в шею Давид. – Но не сегодня. Ты не выдержишь такого. Это будет жестко. Надеюсь я выбью этим жестким трахом из тебя все твои долбанные «нет». Ты моя, Эрика. Пора привыкать к этому. Я хочу послушную жену. Все остальные качества у тебя уже есть. Сейчас – не двигайся.
Его ладони перемещаются на мои ягодицы. Чувствую, как их касается его горячее дыхание. Тишина. Ни звука. Ни движения… Он что, разглядывает меня там? Похоже именно этим он и занимается, чертов извращенец!
Палец Бахрамова снова проникает в меня, к нему присоединяется второй. Дыхание за спиной становится тяжелее. Давид трахает меня своими пальцами, все тело скручивает спазм, начинаю дрожать, жажда наслаждения затапливает меня целиком, до пальцев ног, которые поджимаю, непроизвольно подаюсь назад, насаживаясь на его пальцы. И замираю, шокированная тем, насколько собственное тело выходит из-под моего контроля.
– Отпусти меня… – вырывается слабая мольба.
– Тсс… погоди…
Опустив голову, смотрю на него через свои широко расставленные ноги. Поза запредельно пошлая. В одной руке Бахрамов держит свой член, водит по нему, от основания до головки, крепко сжимая. Другой же рукой продолжает толкаться в меня пальцами.
Затаив дыхание, завороженно наблюдаю за ним. Выгнув голову смотрю на лицо Давида, искаженное мукой, жилы натянуты, по лбу течет капля пота. Его движения рукой становятся сильнее, настойчивее. Боже, он мастурбирует на мою задницу. Абсолютно безбашенный, не имеющий ни капли стыда… Или заботливый, ведь он не трогает меня чтобы не причинять неприятных ощущений? Мне сейчас уже все равно. Его пальцы, его лицо, его грудная клетка, изуродованные шрамами ребра, все вместе и в отдельности сводят меня с ума. Я могу попробовать отстраниться, оттолкнуть, но уже поздно. Я захвачена целиком этим цунами под названием Бахрамов.
Всхлипываю, дергаюсь, когда пальцы проникают особенно глубоко и задевают внутри какую-то особенно чувствительную точку.
– Тихо, маленькая. Не двигайся, – ласковые слова странно контрастируют с голосом, особенно низким, почти неузнаваемым. – Ты охуительно прекрасна, детка. Сдохнуть на тебе можно…
Чувствую, как от этого грубоватого признания у меня начинают буквально обжигающе гореть кончики ушей. Хочется приложить к ним что-то холодное. Хотя, я вся пылаю, меня целиком пора запихнуть в морозильную камеру, иначе мозги спекутся…
Только подумала, что сильнее эмоций быть уже не может, как Давид поворачивает пальцы, надавливает, и я понимаю, что лечу в пропасть без подготовки, без страховки. Оргазм затапливает, накрывает волной, и я захлебываюсь рваным криком.
– Блядь, сука… детка-а-а…
Чувствую влагу на бедрах, сильное тело толкает меня несколькими ударами, скользкие от моих соков пальцы обхватывают ягодицы, сжимают неконтролируемо сильно. Рычание, крик. Давид наваливается на меня и под его весом я падаю на постель. Собственническим жестом он обхватывает мои груди, сжимает их, продолжая делать движения бедрами, имитирующие половой акт. Это вызывает новый взрыв наслаждения, к которому примешиваются стыд и отчаяние…
Глава 15
Вокруг полная тишина, которую нарушает только наше прерывистое дыхание. По‑прежнему дрожа всем телом, Давид кладет голову мне на плечо. Полежав так несколько минут, Бахрамов скатывается в сторону, переворачивает меня на спину. Чувствую его взгляд, упрямо держу глаза закрытыми, чувствую, как он проводит пальцами по моему подбородку.
– Ты такая невинная крошка. От этого просто дурею. Никогда не встречал такой, – его голос звучит низко, неуверенно, словно это признание дается не легко.
Его пальца двигаются вниз по шее, очерчивают ключицы, проходятся по груди, по вершинам сосков. Он будто художник, наслаждающийся своим творением. Это завораживает и в то же время ужасно смущает. Я часто думала каков Давид в постели. Грязные мысли начали посещать меня слишком рано… Я представляла разное. Но даже близко моего воображения не могло хватить на то, чем оказалась реальность. Бахрамов – самые крышесносные американские горки…
Заставляю себя открыть глаза и встретиться с ним взглядом. Щеки пылают от смущения.
– Я могу пойти в душ? – спрашиваю надтреснутым голосом.
Кое как слезаю с постели, далеко не так грациозно, как хотелось бы. Чувствую, что руки дрожат, оглядываюсь по сторонам, думая, чем бы прикрыться. К пиджаку теперь ни за что не притронусь… но других вариантов нет. Стараюсь сохранять хладнокровие, но это непросто. Невозможно притвориться, что произошедшее оставило меня равнодушной. Особенно остро осознаю, что стала еще более зависимой от него.
– Пойдем вместе, – Давид легко спрыгивает с кровати. Бодрый, довольный леопард… тогда как я чувствую себя развалиной. Что будет в ванной? Еще один раунд? Я точно не вынесу.
– Не смотри на меня так, словно я людоед, который собирается тобой позавтракать. Кстати, сейчас закажу завтрак. Ты выглядишь так, словно вот-вот грохнешься в голодный обморок. Мне не нравится такая диета, Эрика. Хочу, чтобы моя жена была спортивной и упитанной.
Сказав это, увидев, как делаю губы буквой «о», кипя от возмущения, усмехается и заключает меня в объятия. Его губы накрывают мои, и снова ослепительный каскад сменяющихся, одна сильнее другой, эмоций. Стук сердца эхом отдается в ушах. Ощущения, даримые мужскими губами, непередаваемо прекрасные, волнующие…
Давид, отстранившись, берет меня за руку, ведет за собой. Выходим в гостиную. Моя кожа покрывается мурашками. Это дико для меня – расхаживать по квартире голой. Абсолютный дискомфорт. И Бахрамов это чувствует. Похоже, ловит кайф от этого.
Он берет мобильный и заказывает завтрак через полчаса. Все это время держит меня за руку, справедливо опасаясь, что сбегу. Положив телефон на полку, подхватывает меня на руки и несет в ванную.
– Я сама в состоянии дойти до душа…
– Не сомневаюсь. Но мне нравится носить тебя на руках. Представь, что у нас уже наступил медовый месяц.
Вода сначала прохладная, но заметив, что дрожу, Давид настраивает погорячее. Намыливает меня, долго водит мягкой мочалкой по моему телу.
– Я могу сама, – упрямо произношу снова.
– Ты такая капризная. Упрямая. Но я всегда получаю свое, запомни.
