Провалившись в землю по колено, Лазовский не сразу понял, что произошло. Просто вдруг потерял равновесие и рухнул вперёд, от удара раскровянив ладони. Попытался встать, а не вышло. Правая ладонь начала погружаться в россыпь стекловидных нитей и кристалликов, точно в зыбучий песок. Десяток секунд бестолковых метаний, и Артёма затянуло уже по пояс. Рухнув на живот, он зашарил левой рукой в поисках опоры. Да что же это такое? Ни кустика, ни корня крепкого… А погружение пусть и замедлилось, но совсем не остановилось.
— Чёрт, чёрт!!
— Заткнись и ремень хватай!
В ладонь ткнулась металлическая пряжка, и Лазовский намертво сжал пальцы.
— Крепче держись.
Сильный рывок едва не выдернул руку из сустава, заставив Артёма застонать. Ловушка не отпускала. Упав на спину, Тагир тянул и тянул, упираясь ногами, помогая себе громкими матюгами. Сантиметр за сантиметром Артём начал выбираться на твёрдую почву. Извиваясь всем телом и помогая освободившейся правой рукой, он всё-таки вырвался из стеклянного плена и рухнул рядом со спасителем.
Оглянувшись на коварную западню, он увидел узкую трещину с курящимся над ней дымком. Затем раздался тихий вздох, и каменная пасть закрылась.
— Ч-чёрт!! — повторил Артём потрясённо.
— Ладно, пойдём. Чего разлёгся? — грубо оборвал его Тагир, вставая. Лазовскому показалось, что у того трясутся руки. — И ты это, дальше-то под ноги смотри.
На выразительный взгляд Артёма он не обратил никакого внимания. Бормоча под нос ругательства, Тагир накинул ему на кисть ремённую петлю.
— Если опять провалишься, то вытащу.
— Второй раз может и не повезти…
— А что ты предлагаешь? Здесь заночевать? Или, может, вообще жить остаться? А, не знаешь, что сказать… Тогда дальше топай.
Обогнув вновь ставшую невидимой ловушку по широкой дуге, они продолжили путь. После пережитого Артёму всюду мерещились ловко замаскированные ловушки, и он едва переставлял ноги. Да и для Тагира местные хитрости стали сюрпризом, вон как лоб хмурит.
То, что они поднимаются в гору, первым заметил Лазовский. Оптическая иллюзия успешно это скрывала, но против фактов не пойдёшь. Ноги ощущали нагрузку, дыхание сбивалось, и плевать, что глаза упрямо твердят: равнина кругом, равнина. Врут они, как пить дать, врут!
Открытие Артёма заставило обоих остановиться.
— Может, повернём обратно, а? Если вблизи с башней такое творится, то что тогда внутри происходит?! Нам ведь внутрь?
— Внутрь… Да откуда я знаю? — озлился Тагир. — Нам в ту сторону, и всё, понятно?!
Как тут не понять. Артём раздражённо дёрнул плечом и впервые в жизни пожалел, что не курит. Сейчас бы затянуться крепкой до дури сигаретой, унять пошаливающие нервы. Ведь и подумать не мог, будто когда-нибудь его потянет к табаку, а вот поди ж ты…
На первый скелет они наткнулись случайно. Тагир огибал оплавленный камень и едва не споткнулся о выбеленный временем костяк. При жизни его владелец походил на человека весьма отдалённо. Слишком длинные фаланги пальцев, лишние суставы, костяные наросты на черепе, пара лишних рёбер, почти двухметровый рост и чересчур тонкие кости. Точно не человек! И никаких переломов, трещин. Просто лёг отдохнуть неизвестный путник, задремал, да так и не проснулся.
— Только этого ещё и не хватало… — протянул Артём, присев на корточки перед чужими останками.
— Не вздумай трогать!
Тагир ему едва по рукам не ударил. Обжёгшись на молоке, он решил дуть и на воду, предпочитая изучать старые кости издали. Мало ли, чем чёрт не шутит, вдруг очередная ловушка! Или это Артём слишком безрассуден?
Жаль, но ничего интересного они не нашли. Кости, они и есть кости. Поудивлялись, покачали головами и дальше пошли. Они ж не палеонтологи, которые из-за черепушки миллион лет как сдохшего динозавра с ума от радости сходят.
Дальше находки пошли одна за другой. Черепа, руки, ноги, рёбра, какие-то совсем уж непонятные осколки… Кто-то здесь однажды неплохо повеселился. Весь вопрос насколько давно произошло сражение. То, что это было именно сражение, Артём не сомневался ни на минуту.
Поначалу они ещё останавливались, но потом плюнули и дальше шли, уже не обращая внимания на подобные глупости.
Скелет четырёхрукого гиганта, возникший у них на пути, стал полнейшей неожиданностью. Артём не знал, что чувствовал Тагир, но сам он никак не мог привыкнуть к здешним оптическим аномалиям. Идёшь себе спокойно, идёшь, хорошо и ясно видишь дорогу, а потом вдруг раз, и на следующем шаге всё вокруг поменялось. Справа — пропасть, слева — гора, а впереди гадость, вроде стаи Гончих, что стоит и в предвкушении на тебя облизывается!
В отличие от всего виденного ими раньше, скелет не лежал, как и положено всякому уважающему себя скелету, а стоял. Будто статуя. Высокая, трёхметровая, если не выше, статуя с задранными вверх когтистыми лапами и черепом с раззявленной в немом крике пастью. От фигуры веяло мощью и неприкрытой угрозой. Так и кажется, что в каждой лапище по невидимому молоту зажато, а лежащие кругом останки — результат его трудов. Одна беда, вкус победы ощутить гигант не успел. То ли последний удар врагов пропустил, то ли ещё какая-то причина нашлась.
— Как кости-то держатся… Будто на верёвочках.
— Забудь. Стоит он и стоит. Если остальные ребята спокойные, то от этого такой жутью веет, что всё нутро переворачивает. Не простой смертью он умер, ой не простой.
Пришлось согласиться с Тагиром. Артём и сам ощущал необычное дрожание где-то внутри, смутное беспокойство, но отнёс его на предмет усталости и собственной впечатлительности. Может и зря.
От скелета они уходили быстрым шагом, часто оглядываясь и стыдливо пряча глаза. Вроде взрослые мужики, но каждому казалось, что останки давным-давно погибшего великана вот-вот оживут. Шевельнётся гигант, разомнётся, похрустит суставами, а потом вспомнит былое и припечатает парочку путников чем-нибудь действенным из своего невидимого арсенала. Слишком уж обстановка таким мыслям соответствовала.
Зря боялись. До зиккурата дошли мирно и спокойно: никто не тревожил, не встречались коварные ловушки, не выскакивали из ниоткуда пугающие загадки. Но напряжение не отпускало. Артём, наоборот, теперь каждую секунду ожидал чего-нибудь этакого, жуткого и невообразимо опасного. Внутренности скрутило в тугой ком, подгибались колени. После встречи с Серебрянкой психика Лазовского вообще выделывала странные коленца. Он то шёл, непривычно уверенный в себе, преисполненный сил и злого задора, а то срывался на истерику. Ему бы надёжную берлогу найти да отлежаться хорошенько. Разобраться в себе, понять, что и как с ним произошло, какой такой зверь поселился в сознании, чего хочет. А он забрался неизвестно куда и покорно выполняет команды бандита. Глупо. И занесла ведь нелёгкая.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
