такое случиться может.
– Бог с тобой, сынок, – отмахнулся Тарханов. – Нет у меня к тебе сердца. Больше скажу. Я, грешным делом, мечтал, что у вас с Наташенькой все сложится. Нравился ты ей. Очень. И когда защищать ее кинулся, понял, что и она тебе не безразлична. И когда не отступился, радовался тихо, что даст бог, зять у меня с характером будет, что смогу после на тебя опереться. А видишь, как оно вышло, – чуть слышно всхлипнув, князь махнул рукой и, отвернувшись, прижал к лицу платок.
Чувствуя, как спазм перехватывает горло, Руслан шагнул к нему и, обняв за плечи, тихо ответил:
– Петр Иванович, я и сам мечтал, что сложится у нас. Мне только времени немного нужно было, чтобы дела в порядок привести. А после… – Руслан запнулся, не зная, что еще сказать. Но помолчав, взяв себя в руки, истово пообещал: – Ваше сиятельство, как бы там ни было, в любое время, если вам потребуется, только сообщите. Ни с чем не посчитаюсь, против закона пойду…
– Не сомневайтесь, ваше сиятельство, – вступил в разговор Рязанов. – Одно ваше слово, и сделаем все, что прикажете.
– Спаси Христос, мальчики, – всхлипнул Тарханов. – И вы старика не забывайте.
Неожиданно обернувшись, он с силой стиснул Руслана в объятьях и, прихватив левой рукой Рязанова, подтянул его к себе. Дав князю немного успокоиться, майор аккуратно подтолкнул приятеля и, кивнув на Тарханова, негромко сказал:
– Отвези его сиятельство домой и проследи, чтобы слуги за каретой приехали. Там одну лошадь ранили, добить пришлось. А я пока закончу тут все.
– Нет, – тут же вскинулся князь. – Не домой. В больницу. К девочкам. Руслан Владимирович, у вас то лекарство еще осталось? – повернулся он к парню.
– Имеется, – кивнул Шатун. – Но прежде с доктором поговорить надо. Если проникающих ранений нет, то, может, и обойдется.
– Поехали, – решительно кивнул Тарханов.
Подхватив его под локоть, Руслан помог князю дойти до кареты, которую им выделил сам Тарханов, и, усадив его в салон, нырнул следом, успев приказать кучеру:
– В больницу.
Кивнув, кучер дождался, когда дверца захлопнется, и тряхнул поводьями. Князь, кое-как взяв себя в руки, откинулся на спинку сиденья и, тяжело вздохнув, помял ладонью грудь. Заметив этот жест, Руслан обеспокоенно всмотрелся ему в лицо, но рассмотреть что-то в темном салоне не получилось. Если место боя полиция и жандармы осветили факелами и фонарями, то в карете ничего подобного не было, а ночь была в самом разгаре.
– Вам плохо, ваше сиятельство? – осторожно поинтересовался Шатун, вспоминая правила оказания первой помощи при сердечном приступе, но князь только отмахнулся:
– Не помру. Рано еще. И это, Руслан, ты меня по имени-отчеству зови. Ежели не трудно. Мне так легче будет. Вроде и не один.
– Конечно, Петр Иванович. И вы не один. Как сказал уже, что бы ни понадобилось, только сообщите.
– Спасибо, сынок, – едва заметно улыбнулся Тарханов. – Вот ведь как бывает. Своего сына Господь не дал, зятя получить не успел, а тебя вон сыном называю, и язык не немеет. Словно так оно и надо.
– Это, наверное, Наташа нам помогает, – помолчав, осторожно предположил Руслан.
Они замолчали, словно боясь потерять то удивительное ощущение странного родства, которое вдруг возникло между ними. Минут через пятнадцать карета подкатила к широкому, двухэтажному зданию, и Руслан, выскочив из кареты, помог выбраться из нее князю. Утвердившись на ногах, Тарханов тяжело вздохнул и, выпрямившись, решительно зашагал по лестнице. Кинувшегося к ним мужичка в застиранном халате перехватил Руслан и, слегка встряхнув, приказал:
– К доктору веди. К вам тут двух дам после нападения привезли, где они? Живы ли?
– Живы, сударь, – икнув от испуга, истово кивнул мужичок. – И доктор с ними сейчас.
– Где именно? – не останавливаясь и волоча мужичка за собой, быстро уточнил Шатун.
– Как на второй этаж войдете, так сразу направо. И по левую руку третья дверь. Тама оне, – ответил мужичок, слабо трепыхаясь в лапе Руслана. – Отпустите бога ради, сударь. Мне на посту быть надобно. Я ж на дежурстве.
– Благодарствую, – кивнул Шатун, вынимая из кармана полтину и вкладывая ее в потную ладошку мужичка. – Ступай с богом.
Отпустив мужичка, он в несколько шагов догнал князя и, чуть вырвавшись вперед, повел его в указанном направлении. Подойдя к нужной двери, Шатун на всякий случай стукнул костяшками пальцев в створку и, не дожидаясь ответа, толкнул дверь.
– Сударь, кто вы такой? – тут же раздался вопрос, и из-за стола поднялся усталый, с красными от недосыпа глазами врач.
– Князь Тарханов, – входя в кабинет, коротко представился Петр Иванович. – К вам привезли мою жену и дочь, что с ними?
– Ваше сиятельство, – опомнившись, коротко поклонился врач. – Жизни дам ничто не угрожает. Все их раны не более чем болезненные царапины. Я взял на себя смелость, после обработки ран, дать им успокоительное и положил отдыхать. Утром вы сможете забрать их домой.
– Проникающих ран не было? – быстро уточнил Руслан.
– Нет, только грубое нарушение кожных покровов, – ответил врач, окидывая могучую фигуру Руслана оценивающим взглядом. – Вы имеете отношение к медицине, сударь? – не удержавшись, поинтересовался он.
– При всем уважении, сударь, но любой, умеющий наносить раны, должен уметь и врачевать их, – едва заметно усмехнулся Руслан в ответ.
– Погодите. Препарат, который спас генерал-губернатора… Это вы те уколы делали? – вдруг сообразил врач.
– Я же предупреждал его, что не надо лишнего болтать, – зашипел Шатун, осторожно помогая князю присесть на ближайший стул. – Доктор, у вас имеется что-нибудь сердечное? – спросил он, заметив бледное лицо и синюшные губы Тарханова.
– Одну минуту, – кивнул врач, бросив на князя один быстрый взгляд.
Ловко накапав в мензурку какой-то настойки, он смешал ее с водой и, налив в стакан чистой воды, протянул все это князю.
– Выпейте, Петр Иванович, – настойчиво попросил Руслан, заметив недовольную мину князя.
Вздохнув, Тарханов покорно проглотил лекарство и, запив его глотком воды, проворчал, возвращая тару врачу:
– Лучше бы водки налил.
«Я бы тоже сейчас остаканиться не отказался», – проворчал про себя Шатун.
– Водки вы и дома выпить можете. А пока лучше воздержаться. Пусть сердечко малость успокоится, – наставительно ответил врач.
– Значит, говоришь, жизням их ничего не грозит? – кивнув, переспросил князь.
– Точно так, ваше сиятельство. Царапины глубокие, шрамы останутся, но важные органы не задеты. Даже чистить раны не пришлось. Все вскользь прошло.
– Как же так вышло-то? – покачав головой, выдохнул князь.
– Дамы рассказали, что они сидели лицом к кучеру, а княжна Наталья Петровна спиной. У самой двери. И когда стрелять начали, она своим телом их закрыла, – помолчав, тихо ответил врач.
– Она всегда за близких беспокоилась, – прошептал князь, закрывая
