мне свое лицо, – и тихо добавила, – пожалуйста.
Харн сфокусировал свой взгляд на ее обычном, но в тоже время таком особенном для него лице. Ах, да, его лицо? Он сам-то видел его не так часто, после того, как одел орденские доспехи. Вместе с посвящением ты теряешь свою индивидуальность и личность. Для всех окружающих ты становишься безликим служителем ордена, за исключением даров. В его случае – скоростью. А лицо… кому оно было нужно до этого момента?
Ее интерес вызвал в нем некий трепет и ощущение, что их связь становиться крепче. Харн осторожно снял золотую маску скрывающую нижнюю половину лица и стал наблюдать за эмоциями Алики. И главное, что он смог понять из всего калейдоскопа ее чувств это то, что противен он ей не был точно. А это уже было важно для него. Тем более Харн успокоился и даже почувствовал немного гордости и каплю самодовольства, когда она сказала негромко:
– Красивый.
Это полностью развеяло сомнения в себе. Харн даже позволил себе улыбнуться и лишь кончиком пальца коснуться краешка ее губ. Они подарили ему ответную теплую и искреннюю улыбку. И служитель ордена решился.
Как перед прыжком с огромной высоты, он стал медленно склоняться к ее лицу… Ожидая, что вот-вот… вот сейчас, она остановит его, отвернется, а то и вовсе ударит. Но ничего такого не происходило. Алика медленно опустила ресницы и позволила трепетно коснуться его губами ее губ, таких необычных розовых и таких нежных.
Харн совсем не помнил, когда последний раз в его жизни происходил поцелуй. Маску служители для такого не снимали…
Поцелуй вышел легким, теплым, нежным, без натиска и давления, словно крылья бабочки. Харн счел это хорошим знаком. Ему стоило вернуться с выполнения задания как можно быстрее. А сейчас ему требовалось переступить через свои желания и уйти…
Пора узнать все подробности предстоящего поручения. Неимоверными усилиями он прекратил их поцелуй, тихо шепнув:
– Спокойной ночи, Алика! До встречи…
Харн смотрел, как она медленно и будто нехотя скрывается там, где пару минут назад исчезла ее дочь. Сам все еще не веря своей удаче, Харн вернул золотую маску, скрывая довольное и улыбающееся выражение лица.
А затем, самый быстрый служитель ордена отправился на поиски своего командира – «почти друга», пытаясь не думать, что было «если бы она отвернулась» …
Лияра он нашел у родника, с помощью золотистой искорки – поисковика. Командир сидел к нему спиной, смотрел на бегущие воды ручья и медленно поглаживал своего степного барса по лобастой башке. Мыр, конечно, почувствовал Харна еще на подходе, но только сейчас соизволил лениво открыть один глаз и недовольно рыкнуть в знак приветствия. Действия кота заставили Лияра отвлечься от своих дум.
– А? Харн, это ты? Я тебя ждал. Присаживайся, – предложил Командир.
После того, как боец из четверки выполнил просьбу и грузно опустился прямо на землю, Лияр заговорил о том, что заставило Харна моментально напрячься:
– Я заметил твое отношение к Алике… и ее к тебе.
Командир полоснул Харна взглядом, будто лезвием. Не стоило и сомневаться в способностях проницательного командира. Лияр – превосходный стратег и тактик. Несомненно, он подметил каждую мелочь и просчитал все вероятные развития событий. Харн и не собирался скрывать своих намерений. За свои поступки и действия (даже еще несовершенные) он был готов отвечать. Но кудрявый служитель ордена растерялся, когда услышал:
– Я на твоей стороне. – Лияр решил сразу все пояснить. – Алика несет в себе знания и умения нужные нашему миру. Придется обсудить еще один момент. Я тебе не соперник. Алика не интересует меня как женщина. Но хочу тебя предостеречь: иной раз разбитое сердце несет в себе невообразимую разрушительную силу, еще могущественней, чем можно себе представить. Надеюсь, мы понимаем друг друга?
Командир пугал своим выражением лица даже Харна. Ответить он не успел, но посыл о возможных проблемах, при его несостоятельности в паре с ведьмой, Харн уловил. Они как-нибудь сами разберутся без помощи Лияра.
Командир отвернулся и возобновил поглаживания по жесткой шерсти барса. И как ни в чем не бывало принялся рассказывать о деле:
– Итак, служитель самому Пресветлому приказал наибыстрейшему из нас отправиться на разведку к башне темных, о существование которой мы узнали из подслушанного тобой рассказа Сони. Твоя задача лишь узнать о точном местоположении, о внешней защите, о количестве находящихся там темных одаренных. В общем, не мне тебя учить… Естественно, никто не должен догадаться о твоем присутствии. Долго задерживаться не советую. На выходе из Вечного Леса нас встретят грозовые орлы.
В речь командира ворвался длинный присвист Харна испытывающего яркое удивление. Лияр, не обращая внимания, все же продолжил:
– На орлах все вместе доберемся до Ордена. Все ясно?
Харн скупо кивнул и ответил:
– Отправлюсь до рассвета.
Он собирался уйти и заступить на свое дежурство, но решился спросить у своего командира и «почти друга»:
– Мне показалось, что чувства возвращаются не только ко мне. Я прав?
– Не только к тебе, – ответил на грани слышимости беловолосый мужчина с восковым лицом, и только на дне его выжженных огнем Пресветлого глаз теплилась еле уловимая надежда.
…Мелина…
…Как только желанный и самый привлекательный для нее сослуживец ушел от командира боевой четверки, девушка с длинной белой косой поспешила вернуться в лагерь. «Значит у меня осталось всего пару ночей на осуществление своей мести.» – подумала она, ювелирно ступая по земле, никем не слышима и не видима.
Даже верный степной барс не обратил на нее никакого внимания, потому что она была одной из своих. Тихо вернувшись к шатру, она сделала вид, будто только что вышла из него. Плавно покачивая бедрами, она выплыла к Харну, который успел занять свой пост.
Ее дежурство было последним, и это ее несомненно радовало. Она надеялась, что ей удастся «проводить» своего любимца на задание. Мелина говорила, пока грациозно и томно приближалась к своему Харну (по ее мнению, они все без исключения принадлежали только ей одной):
– А ты, Харн, не хочешь привнести свой вклад в мое спокойствие?
– Что? – непонимающе переспросил ее самый шустрый служитель ордена.
«Неужели он не обратил внимание на мое приближение.» – подумала Мелина.
Ком злости, постоянно мучивший ее в районе солнечного сплетения, снова начал расти. Она успела забыть о том, что когда-то эта изматывающая
