заломленными кпереди ушами в тот же момент приподнялась над тележкой, вперила свои маленькие черные глазки в нас и отчетливо произнесла, живо ворочая посиневшим языком:
— Я за нее!
Хряк подмигнул нам, а после, добавив вполне себе естественное «Хрю!», улегся обратно, закрыл глаза и как ни в чем не бывало упокоился.
Глава 9
— Да, действительно, хряк, — сделал, наконец, умозаключение главный врач ГКБ №13 и продолжил оглаживать рукой густую опрятную бороду. Мезин всегда так делал, когда интенсивно думал над какой-нибудь серьезной задачей и не находил подходящего решения.
— Иначе я вас и не вызвал бы, Владимир Анатольевич, — ответил главврачу Косяков, протирая бархатной тряпочкой запотевшие после посещения холодильника очки. — Как и вы, я сначала решил, что меня разыгрывают. Поверил лишь после того, как убедился лично.
— Осталось лишь понять, как он тут оказался, — так же сосредоточенно, не отрывая глаз от мертвого животного, вставил в разговор свои пять копеек заведующий патологоанатомическим отделением Ермоленко.
Все трое стояли посреди прозекторской и тупо смотрели на большой секционный стол из нержавейки. На столе лежала здоровенная, чуть ли не под центнер, туша свиньи. В секционную ее просто прикатили на каталке, а вот перекладывали на стол уже трое неслабых работников морга.
— Виктор Сергеевич, — поинтересовался Мезин у патологоанатома, — потрудитесь объяснить, а зачем вы приказали животное на секционный стол уложить?
— Так это… — начал было оправдываться видавший в своей жизни всякое патологоанатом, — не хорошо как-то, чтобы свинья в морозильнике лежала. Там обычно пациенты у нас лежат. Там чисто у меня, почти стерильно. Я строго за этим слежу. А тут грязная туша…
— Не пациенты, а трупы, — уточнил Косяков.
— Для кого как, — развел руками Ермоленко. — Это у вас они были пациентами, а стали трупами, а мы их все же пациентами называем. Они же не виноваты, что умерли. Кроме того, свинью легче осматривать здесь. Просторнее, да и света больше. Сейчас светильник зажгу, вообще будет сказка.
— А зачем ее вообще осматривать? — не понял Косяков и внимательно посмотрел на патологоанатома поверх очков.
Тот лишь плечами пожал.
— Не знаю. Я как-то по привычке действовал. Есть не вскрытое еще тело, стало быть, на секционный стол его надо, а дальше дело техники.
— Ну, к слову, его уже до вас вскрыли… — ответил ему Косяков, разглядывая пустующие полости покойной хрюшки.
— Да, я уже заметил, — согласился Ермоленко и уточнил. — Я имею в виду — не вскрытое нами тело. Кстати, ни ветеринарных клейм на нем нет, ни штампов, ни сопроводительных документов. Не то чтобы я прям с документами свинью желал у себя застать… Просто бумаги на мясо частенько вместе с тушкой со скотобойни в магазин передают. У меня друг есть, ветеринар.
— И вы с этим другом о таких вещах за кружечкой пива говорите? — спросил патологоанатома Мезин, но ответа не дождался. Ермоленко был шокирован не менее начальства, а потому половину реплик просто мимо ушей пропускал, думая о чем-то своем.
— И ведь как правильно ее разделали… — со знанием дела сказал Косяков, приглядываясь к туше поверх очков. — На сало забивали. В соломе шмалили. Чувствуете запах?
— А может, когда все разъяснится… — Ермоленко кивнул в сторону специфического инструментария, явно намекая на то, чтобы поделить тушку.
— А что? — пожал плечами Косяков, — если все благополучно завершится, я за.
— Как-то мы, господа, не о том сейчас дискутируем, — прервал их главврач. — Я к тому, что если это диверсия какая, то надо вызывать полицию, я полагаю. Но тогда вскроется нелицеприятный факт пропажи трупа пациентки Семеновой. Не нашли, кстати?
— В морге все обыскали. Ни следа, — сказал Ермоленко.
— Ищут, Владимир Анатольевич, — посмотрев на смартфон, ответил Косяков.
— Надеюсь, не вся больница ищет… — кашлянул Мезин. — Дело-то довольно деликатное.
На самом деле главный врач ГКБ № 13 мысленно уже попрощался со своим местом. Утаить ЧП такого масштаба, да еще с таким количеством свидетелей, по его мнению, было просто невозможно. Он уже чувствовал, как над его головой занесли меч Немезиды. Оставалось лишь дождаться исхода, то есть понять, ограничится ли карательный орган только его увольнением или же им всем светят реальные сроки.
— Не беспокойтесь, — успокоил Мезина Косяков, — кто надо, ищет.
— А что будет, если не найдут? — опять вмешался в разговор Ермоленко.
— Во-первых, найдут, — уверенно ответил ему Косяков. — Не может быть такого, чтобы не нашли. Территорию за ночь не покидал ни один автомобиль, а на руках вынести через КПП труп бабки — та еще задачка. К тому же никто из охранников не заметил ничего странного. Значит, она все еще на территории. А раз так, найдем — труп не монетка, за плинтус не закатится.
— Ну, это еще бабка надвое сказала, — возразил главный врач. — Труп стокилограммовой свиньи сюда доставить тоже нужно было суметь, однако, как видите, злоумышленникам это… — внезапно тренькнул телефон, и Мезин отвлекся на чтение сообщения. Писал его секретарь: «Владимир Анатольевич, вас ожидают в приемной какие-то люди из органов».
«Ну, вот и началось, — подумал Мезин, убирая телефон во внутренний карман пиджака. — Неужели наши органы работают так скоро?»
— … удалось, — хором завершили фразу начальника Косяков и Ермоленко.
Все трое тяжело вздохнули. Оторвать взгляд от хряка не мог никто — настолько странным или даже абсурдным было это зрелище. Каждый из врачей думал о своем, но в целом вектор их размышлений был одинаковым. Проблема заключалась в том, что свинья в наличии имелась, а вот тело пациентки Семеновой, умершей сутки назад, пропало бесследно. А это уголовная статья, на минуточку. Причем на скамью подсудимых могли загреметь все присутствующие, поскольку являлись начальниками сего заведения. Нет, разумеется, они будут тянуть время, сколько смогут. Пара суток у них точно есть. Разумеется, за это время они перероют весь стационар. Но что прикажете делать после? И потом, двое суток у них будет лишь при идеальном раскладе. А ну как родня покойницы Семеновой сегодня нагрянет да потребует немедленно выдать тело любимой бабули для погребения? Вчера, к слову, эти родственнички уже вынесли мозг всем, включая главного врача. Требовали очистить помещение морга на время их прощания с любимой бабушкой. Женщины были столь
