частенько влипаю в неприятные ситуации. Но это уже совсем другая история, точнее, истории — их реально много. Выводы, однако, я давно уже сделал и сейчас почти научился щелкать таких вот «проблемных» на раз-два. Ну а после «разоблачения» у меня уже руки развязаны: хочешь — впутывайся, а хочешь — мимо проходи. В последнее время, к слову, я чаще мимо иду. Ну их, этих странных барышень с их жизненными ситуациями, трудностями и тупиками, в баню! У самого проблем выше крыши. И как я их только нахожу, ну не по запаху же⁈
Ладно, заболтался я. Не о том история. В тот день после очередного «сопливо-слезливого» примирения с Веркой я почему-то быстро отрубился. Глаза слипались так, что я просто не смог дальше терпеть и вырубился прямо в зале, на Веркином диване, даже не раздевшись. Как ни старалась сестра меня добудиться, ничего у нее не вышло. Проспал я тогда целые сутки, Верке даже пришлось в моей комнате ночевать. Мне ничего не снилось, я просто пребывал в каком-то состоянии полного забвения. Словно из меня вынули жесткий диск, на котором хранились все мои воспоминания, переживания и опыт, а вставили его лишь под утро. И то лишь для того, чтобы моя операционная система загрузилась и, проанализировав ситуацию, приняла решение тащить свой ленивый зад на работу.
А что? Чувствовал я себя сносно, если не сказать хорошо. Поднялся я в пять утра безо всякого будильника и был практически свеж и бодр. Грудная клетка по какой-то непонятной мне причине уже не болела. Я полежал минут десять на диване, прислушиваясь к своим ощущениям, повздыхал в надежде ощутить знакомую уже боль от сломанных ребер, да и принял волевое решение не прогуливать работу. Себе дороже выйдет. Один день мне еще как-то простят, для более длительного больничного уже нужна справка. А для этого надо вызвать врача на дом, а то и самому в поликлинику топать. Нет уж, увольте, бывал я в наших поликлиниках.
К тому же в памяти вновь ожили образы, мерещившиеся мне накануне. Бабка Семенова в виде бесплотного сексапильного призрака, наш с ней разговор о силе, которой она меня якобы наградила — блин, приснится же такое! Мозг упорно отказывался принять за чистую монету события минувших суток. Однако каким-то внутренним чутьем я ощущал неладное. Объяснить это чувство очень трудно, его просто ощущаешь, и все. Так вот, я каким-то шестым чувством понимал, что все, что мне привиделось, имеет под собой вполне реальную подоплеку. Возможно, не все, возможно, лишь частично, но однозначно какая-то часть вчерашних событий мне все же казалась реальной.
Я вдруг в деталях вспомнил, как именно выглядела во сне новопреставленная бабка Семенова. И меня словно током ударило: а ведь проверить, она ли это ко мне являлась или же все было плодом моей больной фантазии, было проще простого. Мне всего-то и нужно было вернуться в больницу и наведаться в наш морг. Там я увижу покойницу и смогу сравнить. И это не то, о чем вы подумали — фигурка той Семеновой из сна, разумеется, ни в какое сравнение с тем, что я увижу в реальности, идти не будет. Дело в другом — во сне, я это помнил отчетливо, у девицы Семеновой над лобком были вполне себе заметные родинки. Располагались они так чудно, словно созвездие какое. Увижу — точно узнаю. Реальную бабку Семенову я голой никогда не видел и выдумать эти родинки мой мозг никак не мог.
План, в общем, был проще некуда. Я должен взглянуть на труп и сравнить его приметы с теми, которые бросились мне в глаза во сне. И если на оригинале не будет родинок или их расположение окажется иным, или они будут не такими и не в том количестве, то есть если я хоть на секунду засомневаюсь, то можно будет смело списывать все эти видения на гипоксию мозга и посттравматическое психическое расстройство.
Верку я будить не стал, так рано она никогда не просыпалась. Хватит с нее вчерашних скандалов и потрясений, пусть дрыхнет. Я опять поймал себя на мысли, что занимаюсь гиперопекой. Это же она вчера накосячила, а потому огребла заслуженно. Ан нет, все одно — жалею. Надо бы с ней как-то построже, что ли. А то я ее так никогда на ноги не поставлю (во всех смыслах) и замуж не спихну. Не жить же мне всю жизнь с сестрой!
Приняв душ, наспех позавтракав и выпив чашку кофе, я вылетел из дома. Пока бежал к метро по морозу и ехал в душном вагоне, думал о странных вывертах и метаморфозах человеческого организма. Бывает, и живешь по расписанию, и питаешься, как положено, спортом занимаешься, а все одно — чувствуешь себя как собака побитая. Неделями, месяцами не отпускает тебя накопленная за годы учебы и работы усталость. А тут, после такого мощного стресса, мой организм просто распирало от бодрости. Хотелось куда-то бежать, хотелось активности, действия, продуктивных результатов. Такое чувство было, что чем бы я ни занялся сегодня, все удастся. И я сейчас даже не про медицину говорю. Была у меня какая-то внутренняя уверенность во всем, что я делаю и о чем думаю. Залез бы сейчас на биржу — наверняка сорвал бы банк. Занялся бы разработкой стартапа — по любому бы выстрелило. Да куда там — была какая-то дичайшая уверенность в том, что любая несуразная дичь, какой ни займись, все в моих руках сегодня превратилось бы в золото. Хоть книгу пиши — бестселлер века выйдет, хоть в сомнительную историю с криптовалютами влезай — что ни купишь, то на порядки вырастет за пару лет.
Всегда бы таким бодрым быть. Интересно, это так гормоны стресса на организм влияют или же мне Зубков все-таки вколол что-то наркотическое, пока я в отключке был? Кстати, это многое бы объяснило. Как я об этом раньше не подумал? Надо будет у него спросить.
До больницы я добрался довольно быстро — повезло, что проснулся рано. Ввиду профицита времени срезать путь по той малоприметной тропинке между домами не стал, мало ли что. Снаряд, поговаривают, дважды в одну воронку не падает, но лучше не рисковать. Времени на расхлебывание очередного геморроя у меня сегодня не было. Уже на территории стационара мелкими перебежками от здания к зданию я прокрался к нашему моргу. Удалось остаться никем не замеченным, что меня порадовало. Мой нездоровый интерес к трупу бабки Семеновой наверняка не остался бы без
