ароматными свежими розовыми и белыми цветами, а охранники в форме кланяются.
— Сюда, сэр, — говорит Константину один из охранников.
Взмахом руки лифт бесшумно открывается, открывая роскошный бордовый ковер и встроенное освещение над зеркалами. Картина роскоши.
— Общественный или частный, сэр? — осунувшееся лицо мужчины не выражает никаких эмоций. Он либо не знает, кто такой Константин и чем он занимается, либо у него есть отличный способ скрыть это.
— Частный, спасибо, — я замечаю, как он сует охраннику сложенные купюры, прежде чем ведет меня к лифту. Дверь плавно закрывается перед нами. Я моргаю, уставившись на свое блестящее отражение. Мои щеки порозовели, глаза блестят. При воспоминании о том, что заставило меня покраснеть, румянец становится еще гуще.
— Это частный лифт в отеле, — говорит Константин мне на ухо. Ах, уединенный вход, которым могут пользоваться политики или известные музыканты. Он кладет руки мне на талию, притягивая ближе к себе. Я чувствую, как его член прижимается к моей заднице.
— Тебя возбудило мое наказание? — спрашиваю я хриплым голосом, который не узнаю как свой собственный.
— Ты, блять, понятия не имеешь насколько, маленькая птичка. У меня очень сильно встал, когда я наказывал тебя, а ты боролась и извивалась. Но когда твой рот открылся, пока ты кончала, меня добило… с тех пор я мучительно тверд.
Я краснею.
— Это не совсем справедливо.
— Никогда не говорил, что это так.
Дверь лифта открывается, показывая роскошный коридор, похожий на тот, что находится внизу, с богатой золотой отделкой. Сверкающий мрамор, толстый плюшевый ковер, цветы в больших, щедрых вазах, чарующий аромат.
Он хочет отдохнуть.
Ночь, свободная от драк с людьми, от того, чтобы прятаться от погони и выяснить, кто несет ответственность за смерть Рокси — и ужасную потерю его ребенка. Ночь отдыха от того, чтобы нести на себе всю тяжесть.
Его большая, грубая рука находит мою, когда мы идем по коридору. Каждый шаг отдает в саднящие ягодицы. Я до сих пор не могу поверить, что у него хватило наглости так меня выпороть. Все еще не могу поверить, что мне… понравилось? Разве? Ну, нет. Это было слишком больно, но… то, как я кончила — это уже другая история.
Невозможно сказать, где я нахожусь. Я путешествовала, но никогда не был в Пустоши, а за пределами собственно города слишком много отелей, чтобы их сосчитать. Однако вопрос остается открытым. Если бы я знала, где нахожусь, попыталась бы я сбежать? Нет. Сейчас я зашла слишком далеко. Я должна помочь ему найти убийцу Рокси. И если это мой отец… не могу даже думать об этом.
С быстрым щелчком карточки дверь отпирается. Он толкает ее внутрь и тянет меня за собой.
— О боже мой, — выдыхаю я, когда он впускает меня. Я раньше жила в роскоши, но это потрясающе. Удобная мебель, комната оформлена в естественных тонах с великолепными акцентами. Тут примерно еще пять комнат, одна ванная, похожая на спа, и одна с джакузи и баром на балконе.
— Вау. Это невероятно. Ты был здесь раньше?
Он оглядывается вокруг и пожимает плечами.
— Нет. Отелем владеет отец Эммануэля.
— Ах. Значит, ты здесь в безопасности?
Его брови немного приподнимаются.
— Да, мы здесь в безопасности. Люди у двери, которые впустили меня — охрана братства. Никто не доберется до нас через них.
Я замечаю в нем усталость. На костяшках его пальцев все еще видны слабые следы крови после допроса Найла Магуайра, и есть несколько рваных ран, которых я раньше не видела.
— Пойдем, Клэр, — он протягивает мне руку, его большая ладонь обращена вверх. Ждет меня.
Я делаю шаг к нему и провожу ладонью по его руке. Так нежно, что сначала едва замечаю, он притягивает меня к себе и целует в щеку.
— Милая девочка, — шепчет он мне на ухо. — Милая, красивая, прелестная девочка.
Не знаю, что его так восхищает во мне.
Я все еще вижу обычную девушку, которая немного измождена после всего, что произошло. Я не та, кем он должен интересоваться или гордиться. Я настолько проста, насколько это вообще возможно. И все же, когда он смотрит на меня…
Делаю шаг к нему. Его тяжелые руки мягко ложатся мне на плечи.
— Ты выглядишь озадаченной, Клэр. Что такое? — его брови хмурятся, пока он ждет ответа. Я вздрагиваю, вспоминая, что он сделал в последний раз, когда я удостоилась такого сурового взгляда.
Качаю головой, но он заставляет меня посмотреть на него, схватив за подбородок.
— Ах, ах, маленькая птичка. Я задал тебе вопрос.
В его тоне есть нежные отголоски, отчего мое сердце бьется быстрее. Я все еще не оправилась от наказания, которое получила за непослушание.
— Ты для меня загадка, — говорю я прямо. Это правда. Он такой жестокий и порочный, но в нем есть и нежная сторона, которую, держу пари, очень, очень немногие видели…
Он не спрашивает меня почему и не подвергает сомнению мое заявление. Он только вздыхает и кивает.
— Понимаю.
— Правда?
— Конечно. Все отношения в моей жизни, от родителей до друзей, были сложными по одной и той же причине.
Я не подвергаю это сомнению. Я верю ему.
Его телефон вибрирует в кармане.
— Стой тут.
Не двигаюсь. Едва дышу. После сегодняшнего дня я физически не в состоянии бросить ему вызов.
И вот так просто нежная сторона Константина исчезла, ее место занял безжалостный убийца. Он ругается по-русски, затем задает несколько вопросов глубоким, резким голосом, в котором звучит властность. Ничего не понимаю, но все равно дрожу.
Я отворачиваюсь от резкого звука его язвительных слов, но он хватает меня сзади за футболку и притягивает к себе. Мое тело врезается в его. Он выключает телефон и швыряет его. Я ахаю, но тот приземляется на кучу подушек на большом, пушистом диване. Он заглушает мой вздох поцелуем.
С резким стоном его язык касается моего, и мое тело сотрясается от удовольствия, как будто вспоминая отголосок недавнего оргазма. Его пальцы запутались в моих волосах и причиняют болезненный, эротический толчок, который проникает глубоко в мое сердце. Я стону, и это только больше подбадривает его.
Сжав пальцы, он оттягивает мою голову назад, и когда мой рот открывается в судорожном вздохе, он углубляет поцелуй. Возможно, у Константина и есть нежная сторона, но в этом поцелуе проявилась другая. Его губы кусаются, пальцы тянут, тело прижимает мое к своему, как будто он хочет проглотить меня целиком. И мое тело реагирует, как будто я интуитивно знаю, что будет дальше.
Его рот перемещается от моих губ к подбородку,
