алхимию ее кульминации. Я прижимаюсь к ее клитору, выпивая каждую каплю ее сладости, пожирая ее.
Когда проходит первая волна, я хватаю ее за талию и скольжу вниз по своему телу, опуская ее на свой член. Она ахает, когда я проникаю в ее набухшую, чувствительную киску, ее бедра обвиваются вокруг моей талии, руки обнимают шею.
Мы трахаемся лицом к лицу, что я делаю почти так же редко, как делаю куни. Я целую ее, позволяя ей ощутить собственную сладость, задержавшуюся у меня во рту. Ее губы мягкие и припухшие, язык теплый.
Она начинает кончать снова, почти без перерыва, и я ловлю себя на том, что тоже кончаю, без предупреждения, без контроля.
Обычно мне приходится приложить усилия, чтобы кончить, я люблю трахаться жестко и агрессивно. Этот оргазм овладевает мной без согласия. Я взрываюсь внутри нее прежде, чем понимаю, что происходит. Сила происходящего настолько велика, что у меня слабеют ноги; я едва могу держать нас обоих.
Я толкаюсь в нее, все еще целуя, все еще глядя в эти большие темные глаза.
Знакомое чувство пронзает меня. Чувство грандиозности и правильности, которого я никогда не испытывал во время секса.
Это почти пугает меня.
Я опускаю ее, вырываясь, все мое тело дрожит.
— Что? — говорит Клэр. — Что не так?
— Ничего, — говорю я грубо.
Я не могу смотреть на ее лицо, раскрасневшееся от жара и удовольствия. Она сияет, как богиня. Не могу смотреть на нее.
— Одевайся, — приказываю я. — Пора идти.
***
Клэр спокойна, когда мы едем на винодельню.
Знаю, что она обеспокоена моей резкой сменой настроения. Почувствовала ли она то же самое? Поняла ли она, что, когда я посмотрел в ее глаза, мне показалось, что моя грудь разорвется, если я не отведу взгляд?
Винодельня находится в шикарной части Пустоши, районе, куда мне действительно не следовало бы ехать при данных обстоятельствах. Я должен был послать Юрия или Эммануэля, чтобы они справились с этим поручением, но не хочу этого делать — я начинаю испытывать странное чувство паранойи, относительно круга людей, которым доверяю.
Чувствую себя явно не в своей тарелке, паркуясь перед зеленым тентом с витиеватой надписью «Изысканное вино и цветы Бальдаччи».
Грузовик доставки также припаркован у входа — тот же темно-зеленый фургон, который, по словам Юрия, был замечен возле моего дома в день смерти Рокси.
Я протискиваюсь через парадную дверь, серебристые колокольчики звенят над головой, предупреждая владельца магазина, который торопливо выходит из задней части, одетый в накрахмаленный белый фартук, его темные волосы аккуратно причесаны, а на носу очки. Аромат свежих цветов смешивается с более насыщенными запахами красного вина и шоколада.
— Добро пожаловать! — говорит он. — Что я могу для вас сделать?
Его глаза скользят по чернилам на моих открытых участках кожи. Интересно, знает ли он, что я из Братвы.
— Скажите, кто прислал бутылку «Шато Марго» в мой дом пятого марта.
Владелец магазина хмурится, его густые черные брови сходятся в одну сплошную линию над крючковатым носом.
— Боюсь, это совершенно невозможно, сэр…
Одним движением я хватаю его за горло, швыряя о ближайший винный стеллаж. Несколько бутылок падают со своих мест и разбиваются о кафельный пол, заливая наши ботинки потоком едкого вина.
Я чувствую, как Клэр напрягается позади меня, но на этот раз она не пытается вмешаться.
— Ты скажешь мне именно то, что я хочу знать, или я разобью каждую гребаную бутылку в этом магазине о твою голову и подожгу все это место, — рычу я.
— Но мы… мы… мы не продаем Шато Марго! — бормочет он, его лицо быстро синеет.
— Константин, — бормочет Клэр, дергая меня за руку.
Я разворачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть тощего паренька в таком же белом фартуке, выскальзывающего из боковой двери.
Я бросаю владельца магазина и бегу за ребенком. Он пытается вставить ключ в дверь фургона доставки, но когда видит, что я несусь за ним на максимальной скорости, он роняет ключи и вместо этого убегает по тротуару. Я мчусь за ним, ботинки стучат по асфальту, бегу со скоростью и силой полузащитника регби.
Догоняю парня, врезаюсь в него и сильно сбиваю с ног.
Он уже просит и умоляет, падая на бетон, его руки подняты в защите.
К сожалению, это не тот район, где никто не осмелился бы вмешаться в подобную драку — его крики привлекают покупателей из соседних магазинов. Я вижу, как несколько человек лихорадочно набирают на своих мобильных телефонах три цифры, безусловно, 911.
В этот момент темно-зеленый фургон с визгом подъезжает к обочине, Клэр высовывается из окна со стороны водителя, крича:
— Садись!
Я поднимаю парня за кофту и запихиваю его в кузов фургона, в полудюжину недоставленных букетов и нескольких ящиков вина.
— Веди! — кричу я Клэр.
— Куда?
— Куда угодно!
Я поворачиваюсь к парню.
— У тебя есть один гребаный шанс, ровно один, сказать мне, кто нанял тебя доставить бутылку Шато Марго в мой дом.
Парня трясет так сильно, что у него стучат зубы, и длинная царапина на лице кровоточит.
— Я не знаю его имени, клянусь, он принес вино, заплатил мне двести баксов, чтобы я его отвез, прости, чувак, я понятия не имел, что оно было отравлено или что-то в этом роде, я позже увидел новости о девушке, она была такой милой, когда я привез его, она даже дала мне чаевые, я бы никогда этого не сделал, если бы знал, прости!
Я смотрю на этого парня в полном недоумении, понимая, что он, должно быть, наблюдал, как меня осудили за убийство, которое он совершил невольно.
Я бы хотел свернуть его тощую шею.
Но он неверно истолковал факты — в вино было подмешано снотворное, оно не было отравлено. Я потерял сознание на полу. И Рокси умерла гораздо более ужасным способом.
— Кто тебе заплатил? — рычу я. — Расскажи все, что знаешь.
— У него были темные волосы, э-э, может быть, лет тридцати, одетый в пальто, обычное черное пальто…
— Обычное пальто? — шиплю я.
Я действительно, действительно хочу убить этого парня. Это самое тупорылое описание, которое я когда-либо слышал.
Вместо этого я вытаскиваю свой телефон из кармана и открываю профиль Рокси в Инстаграме.
Ненавижу социальные сети и никогда не позволял Рокси публиковать ни одной фотографии меня или нашего дома.
Но если пролистать далеко назад, то можно увидеть множество фотографий Эвана Портера.
— Это он? — требую я, тыча телефоном в лицо парню.
Он разглядывает бывшего парня Рокси, прищурившись, как будто пытается понять.
— Нет… — признается
