на жилища иранских поселенцев. Да и вообще, изначально, кишлаком считалось зимнее жилье кочевника. Было и летнее, яйлак. Впрочем, вряд ли оно было на слуху у советских солдат.
Строение целиком состояло из камня и глины. В нем было всего три комнаты, точнее, даже две. Третьим был тамбур, где я сейчас и стоял. Внутри было достаточно тесно, царил полумрак, потому что сквозь маленькие окошки, прикрытыми деревянными ставнями, проходило совсем мало света. Там было прохладно, что впрочем, и не удивительно, учитывая, что по календарю завтра начинался ноябрь.
Тамбур кишлака застелен циновками, дальше коврами. Справа разместился глиняный тандыр, где готовилась еда. Прямо сейчас оттуда исходил запах готовящейся лепешки. У меня аж желудок в трубку скрутило и слюни потекли.
Перед тем как заходить, Саид связал мне руки обычной бельевой веревкой. Пожалуй, развязать можно, но придется попотеть. Делать это нужно скрытно, хотя, возможно, сейчас в этом нет необходимости. Моя задача повлиять на старика, а не провоцировать на конфликт… Это никогда не поздно!
Я медленно пошел дальше.
Жилище освещалось какими-то лампадками, но в целом, света хватало, чтобы не споткнуться.
— Шурави! Сюда! — раздался голос и я увидел старика. Тот сидел у очага, на большом расписном ковре. Рядом стояло что-то вроде чайника, еще пиалы.
Наверное, это покажется странным — грязного пленника, которого душманы готовы убить в за любое неповиновение, привели в дом к уважаемому мусульманину. Кто-то решит, что это оказанная честь… Но на самом деле, это совершенно ничего не значило. Ведь тот самый хозяин, что поит чаем, уже через несколько минут готов выстрелить тебе в спину. Скорее всего, старик со своими причудами и просто хочет понять, что я из себя представляю и что со мной можно сделать.
Однако даже я удивился.
Неужели он не боялся, что я могу на него напасть⁈ Да от отчаяния загнанный в угол солдат, даже со связанными руками, может, и скорее всего, совершит неосознанный поступок. Попытается напасть, используя любые подручные средства. У хозяина кишлака на этот случай, непременно должно быть какое-то решение.
Я молча подошел ближе. Остановился на пороге, но заходить не стал.
Старик смерил меня недовольным взглядом. На вид ему было около семидесяти, но густая седая борода скрывала лицо, поэтому точный возраст определить было невозможно. Тем не менее, энергии в нем было будь здоров.
— Чего встал?
— Без приглашения нельзя, иначе неуважение к хозяину будет… — коротко пояснил я, продолжая стоять на месте. Видно было, что Иззатулла мои слова понял и даже удивился, не ожидая таких слов от оборванца.
На самом деле стоял я не просто так — рассеянным зрением осматривал комнату. Посторонних там не было. Возможно, кто-то мог прятаться в третьей комнате…
Моя задача была попробовать решить проблему мирно. Ведь не просто так я расспрашивал Корнеева о старике. Это не дикарь с автоматом.
— Воспитанный? Все правильно, — хмыкнул он, махнув мне рукой. Я заметил, что справа от него лежал пистолет ТТ. Явно не просто так. — Только это касается гостя, а ты не гость. Ты раб.
— Нет, уважаемый. Я не раб! — спокойно произнес я, глядя старику в глаза. — Никогда им не был и не буду!
— Тогда тебя проще пристрелить! — тихо произнес он, попивая чай из небольшой пиалы. Я видел, что от нее исходил горячий пар. Старику не понравился мой ответ, но в тоже время, он удивился тому факту, что я осмелился ему возразить. И сделал это сдержанно, без криков, воплей и эмоций. От меня не укрылось, что он мельком взглянул на лежащий радом пистолет.
Это блеф. Не будет он в меня стрелять.
— Можно и так, — кивнул я. — Но тогда вы не узнаете, какая золотая жила попала к вам в руки. И какая польза от мертвеца, даже если он неверный? Никакой! К тому же, вы правоверный мусульманин, а они никогда не оскверняют свой дом кровью неверного. И отсюда вопрос, зачем же вы позвали в дом раба?
Тот смерил меня внимательным взглядом. Кажется, мои слова его удивили.
Я отметил, что Саид и другие командиры заходить не стали. Оставшись во дворе, они принялись о чем-то говорить. По крайней мере, я хорошо различал их голоса.
— Ладно, садись, — он указал рукой на лежащий на полу коврик с другой стороны очага. — Откуда родом?
— Ростов-на-Дону, — я уселся на циновку.
— Далеко! Жена есть? Дети есть?
Я знал о правилах. В гостях у афганца невежливо сразу переходить к делам. Это сродни дурному тону. Сначала нужно прощупать почву, этим он и занимается.
— Пока нет. Молодой еще.
— Сколько лет?
— Двадцать четыре, — соврал я. Мне нужно было потихоньку выстроить вокруг себя легенду. Может, не с первого раза, постепенно. Но все же. Моего имени он не спросил, а это означает, что его это даже не волнует.
— Чего ты забыл на нашей земле? — он снова сделал глоток ароматного чая. Само собой, мне он даже и не думал предлагать. Я же не гость.
— Хм… — протянув паузу, ответил я. — При всем моем уважении, это не я к вам пришел, а вы меня сюда притащили. Привязав к ослу. Я военнообязанный, где мне приказали, там я и проходил службу. Моя часть находится на юго-западе Туркменской ССР, а это не ваша земля. Впрочем, это даже хорошо, что так получилось и теперь я на территории Афганистана. Тем более, здесь, с вами…
Эти слова его слегка удивили. К сожалению, я не смог определить, понял ли он меня правильно. Хотел продолжить, но тот поднял руку в останавливающем жесте.
— Шурави! Что ты хочешь?
— Важнее то, чего я не хочу! — чуть улыбнувшись, ответил я. — Пытки и издевательства. Меня и моего товарища. Такого я не потерплю. Конечно, вы всегда можете нас расстрелять и дело с концом, но кому от этого будет польза? Кстати, этот парень, Саид, он случайно не ваш внук?
— Может быть.
— При каждом случае, он пытается меня ударить. Не хочу грубить, но мое терпение тоже не безгранично.
Тот смерил меня внимательным, оценивающим взглядом. Думал, сейчас разозлиться и решит меня проучить, но нет.
— Ты странный шурави… Я не чувствую страха от тебя! Ты не боишься умереть. Почему?
— Потому что однажды я уже умер! — твердо заявил я. — Но в другом мире
