у ног твоих, те не хотят богатства, тела, скромности и чести; ты сам во всех рожденьях их супруг! Ты — олицетворенье жизни, о господь!
Когда б домой вернулись — как, кому служить?
Узлом любви к тебе лишь связана вся жизнь“.
Услышав их слова, шри Кришначандра, улыбнувшись, подозвал к себе пастушек всех и молвил: „Коли у вас ко мне сильна любовь, давайте хоровод водить со мной!“ Услышав это слово, забыв печаль, пастушки с радостью вокруг него все стали и радовали очи, взирая на лик Хари,
Когда облакоцветный, темный стал меж них,
Красавицы красою все вдруг заблистали,
Как будто под горою голубой вдали
Лоза прекрасная вдруг выросла златая!
Потом шри Кришна джи дал повеленье майе: „Мы будем хоровод водить, для этого создай прекрасную лужайку, сама же оставайся здесь; чего бы кто ни пожелал, ты все желания исполни!“ Махарадж! Едва его слова услышала она, она отправилася на Ямуну и там на берегу вмиг создала большую круглую лужайку золотую, украсила ее алмазами и жемчугами, вокруг нее поставила колонны из живых бананов, по ним развесила гирлянды и венки из всех прекраснейших цветов, потом пришла к шри Кришначандре джи и доложила обо всем. Узнав об этом, радостный шри Кришна джи повел с собой на берега Ямуны женщин Браджа. Пришли туда и видят: своей красою хороводный круг в четыре раза превосходит круг луны. Вокруг него, как лунный свет, цветут пески; прохладный, напоенный ароматом, веет сладкий ветерок. А в стороне густой зеленый лес преумножает прелесть ясной ночи.
Увидев это, пастушки все пришли в восторг. Близ этой же поляны находилось озеро большое Манас Саровар[249]. Пойдя туда на берег, они надели дивные изящные одежды и наряды и с головы до ног украсили себя; потом, сплетая звуки музыки прекрасной — лютен, барабанов и прочих инструментов, вернулися обратно и, опьяненные любовью, забыв все мысли и заботы, стали петь, играть, плясать с шри Кришной. В то время шри Говинда так блистал своею красотой в кругу пастушек, как блещет месяц в круге звезд“.
Рассказав это сказание, шри Шукадева джи молвил: „Внемли же, махарадж! Когда пастушки, потеряв рассудок, знанье в хороводе, в душе считали Хари чувственным своим супругом и думали, что он подвластен им, тогда шри Кришначандра джи в душе подумал так:
„Теперь они решили, я совсем в их власти,
И чувственным супругом мнят все в явной страсти;
Лишились знанья жены, свой утратив стыд,
И льнут все ближе, словно я любовник их!
В игре исчезло знанье, мысли из души,
Я их покину, чтобы гордости лишить,
и посмотрю, что без меня в лесу они тут станут делать и что тут с ними будет!“ Подумав так, шри Кришначандра со шри Радхикою[250] джи исчез.“
Так гласит глава тридцатая, „Начало хоровода“ в „Прем Сагаре“, сочиненном шри Лаллу Лалом.
Глава 31
Не видя шри Кришны, пастушки ищут его
Шри Шукадева муни молвил: „Махарадж! Когда пастушки вдруг заметили, что нет шри Кришначандры джи, у всех в глазах вдруг потемнело. От страшной боли все они пришли в великое смятенье и метались, как мечется змея, свой жемчуг[251] потеряв. И вот одна пастушка так сказала:
„Подруженьки родные, где, скажите, Мохан,
Куда ушел внезапно, как покинул нас?
Совсем еще недавно обнял, был моим он,
И прижимал так крепко к сердцу он сейчас!
Ведь только что так дружно он со всеми нами хоровод водил и забавлялся, куда ж он вдруг исчез? Не видел ли кто-либо, как он вдруг исчез?“ Услышав это, все пастушки, страдая от разлуки, в печали тяжкой, плача, говорили:
„Куда идти и что нам делать?
Кому сказать, кого позвать?
Где он, как нам теперь проведать?
Мурари как теперь искать?“
Так говорили все пастушки, любовью к Хари опьянясь. Искали всюду, всюду, воспевая качества его, рыдая все взывали:
„Зачем покинул нас ты, о владыка Браджа?
Тебе пожертвовали всем мы безвозвратно!“
И не найдя его, пошли вперед и меж собою говорили: „Подруженьки! Здесь никого не видно, кого ж спросить, куда девался Хари?“ Услышав это, одна пастушка сказала: „Послушайте, подружки! Мне в голову пришла такая мысль, что все те звери, птицы и деревья, которые находятся в лесу, все это — риши, муни! Они все воплощение приняв, пришли сюда, чтоб посмотреть на игры Кришны! Давайте спросимте у них: они стоят здесь, смотрят; они укажут нам, куда девался Хари“. Услышав эти речи, все пастушки, в разлуке потеряв рассудок, стали спрашивать всех тех, кто обладает корнем или чувством:
„Могучий бар[252], пипала, вы, пакаравира!
За святость рост высокий все вы получили,
На благо, пользу ближних в мир вы все явились,
Деревьями здесь в мире все вы воплотились,
Страдали вы от зноя, холода, дождя,
Стояли здесь на благо ближних вы всегда!
Цветы, плоды и корни, ветки все и кору —
Другим вы отдаете, ближним все на корысть.
Похитив достоянье, души, Нанда Лал[253]
Куда ушел, скажите, кто его видал?
О кадамба[254] и амба, милый качанари,
Не видел ли из вас кто, где скрылся Мурари?
Ашока славный, нежный чампа, каравира,
Какою здесь тропою шел наш Балавира?
О туласи[255], ты Хари нежно так любима,
Не прячешь ли его ты в зарослях где-либо?
Ты распустилась, словно вышла на свиданье!
Где он? Ужель не скажешь нам ты этой тайны?
О джати[256], джухи, травка, малати родная!
Не проходил ли мимо милый наш Канхаи?”
С мольбою к ланям, жены Браджа так взывали:
«Не шел ли, не видали ль — дивный Банавари?»“
Сказав слова такие, шри Шукадева джи молвил: „Махарадж! Так все пастушки спрашивали у зверей и птиц, деревьев и лиан и, полные любви к шри Кришне, стали представлять игрой все чудеса, которые свершил шри Кришна в детстве: Путны умерщвленье, спасение от пожара и другие, и продолжали всё искать. Искали все,
