с выгоревшей шевелюрой. — Она знает стокма, аж жуть!
— А мы Димитра предлагаем! — от компании, которая показывала страх, отделился сухонький старичок с абсолютно лысой головой. — Он помощником головы был, ведает, что делать и как!
— Нет, Ваню в головы! — от третьей компании отделилась огромная по ширине тётка неопределённого возраста. Лохматая, какая-то взъерошенная. — У нас к нему доверие есть. Он всегда всем помогал. Мне вон, тяпку перековал бесплатно, когда поломалася. Знал, что платить нечем, и помог усё равно!
Я повернулся к четвёртой группе с вопросом на лице. Однако никто так и не выходил. Тогда я указал на молодую девушку, довольно симпатичную, и спросил:
— А вы кого предлагаете?
— Дык никого, ваше благородие! — согнулась она пополам в поклоне. — Не знаем мы, стало быть. Нет у нас никого на примете. Уж простите, но таки дела обычно ваша семья решала.
— Хорошо, — после довольно долгой паузы сказал я. Было почти темно, и затягивать я не хотел. — Своей волей назначаю в правление Ивана кузнеца! Иван, завтра к вечеру жду тебя в то же время. Думы думать будем, как жизнь вашу наладить. И напоминаю, завтра к вечеру старого головы не должно быть на моих землях! Решение по домочадцам передадите через Ивана. Я сказал!
И да, толстый бывший голова так и сидел на крыльце, поскуливая и пытаясь оттереть лоб. Он уже знал, что там что-то появилось, но вот что именно, пока не ведал. Что ж, его ждут удивительные открытия, пусть знает, как прикрываться богами, тем более чужими.
По дороге обратно, сидя в двуколке, я размышлял. По идее, подставил я Ваню некисло так. Но и подстраховал в меру сил. Сейчас его никто трогать не будет. А дальше пусть сам крутится. Единомышленников набирает, благодарных жителей тоже.
А мне, на данном этапе нужно найти денег как минимум на стройматериалы. Расширить деревню, сделать не скотские условия жизни — и народ начнёт сбегать уже к нам, а не от нас. Слухи очень быстро распространяются. Да, и стоматологу доморощенному, и учительнице, и знахарке жалование бы выделить. Но всё упирается в деньги.
Значит, буду ходить в бывший свой портал. Пока с командой Алексия, опыта набраться. На самом деле, мой одиночный поход — верх неответственности перед моими людьми. Я таки последний из рода, мне себя беречь надо. Ещё род восстанавливать, детишек надо. Много детишек. Ну и воспитать их правильно — тоже важно. А главная мысль — разобраться с той самой подпольной ареной, сидела в мозгу двадцать четыре на семь. Есть ради чего жить!
Вернувшись домой, я сразу направился в кабинет, попросив позвать счетовода-бухгалтера-управляющего. Его нескладная фигура нарисовалась нескоро, минут через десять. Он был растрёпан и зевал. Кажется, его вытащили из кровати. Ничего, нас ждут великие дела, ради них можно и потерпеть.
— Присаживайся, — сказал я ему. — Есть серьёзный разговор. Мыслить можешь? Или совсем спишь?
— Я в порядке, господин, — слегка поклонился он. — Что вы хотели обсудить?
— Развитие деревни, — максимально серьёзно начал я. — Мне нужна минимум дюжина новых домов для жителей, это раз. Одно общественное здание на десяток кабинетов — два. Туда отправим работать учителей, врачей. Селяне сами готовы строить, но им нужен материал. Прикинь, во что нам это встанет. Завтра к вечеру жду подробное обоснование.
— Но, господин! — мужчина моментально проснулся. — У нас нет подобных финансов. Один маленький домик-пятистенок в две комнаты по материалу встанет минимум в триста рублей! Это без отделки, только коробка. У нас сейчас нет возможностей для подобных трат.
— Оплату я решу сам. Мне нужно знать, к чему стремиться. Пойми, умная твоя голова, нам деревню надо развивать! От нас люди бегут в поисках лучшей доли. А я хочу стать тем, к кому люди бежать будут. Ты же сам говорил, что расширить производство ягод и фруктов мы не можем только из-за отсутствия рабочих рук. Было такое? Это надо исправлять.
— Да, ваше благородие! — глаза управляющего загорелись. — Ваша матушка пыталась решить проблему понижением налогов, только толку не было. Ваш подход мне импонирует, но вот вложения… Денег понадобится очень много! Тыщ десять только на старте. Мы не можем себе позволить даже кредит, и даже государственный, беспроцентный. Просто финансово не потянем выплаты. К тому же у семьи долги существуют.
— Я же сказал, с оплатой я разберусь, — повторил я. — Теперь это мои люди, я за них отвечаю. Они должны жить достойно!
— Теперь? — брови собеседника вразнобой поехали на лоб от удивления. Он оставался всё таким же несуразным даже в таких движениях.
Чёрт, так ведь и спалиться можно! Вошёл в роль, что называется. Нехорошо, аккуратнее нужно быть с высказываниями. И так постоянно творю дичь, не вписываясь в «свой» прежний образ совершенно. Надо будет за собой послеживать.
— Понимаю, выглядит странно, — как можно равнодушнее сказал я. — После травмы и потери памяти я, скорее всего, кажусь другой личностью. И что-то мне подсказывает, никто не обрадуется возвращению меня прежнего. Главное, мне нравится быть таким, какой я есть. Здесь и сейчас. И потому да! Это мои люди, за которых я в ответе.
— Понимаю, господин, — мне показалось, или он впервые поклонился с искренним уважением, а не потому, что положено? — К утру все расчёты будут у вас.
Проснулся я с рассветом, слушая надрывающуюся пичужку где-то недалеко от окна. Я позволил себе поваляться минут десять, наслаждаясь звуком, после чего бодро вскочил и отправился в ванную. Жизнь прекрасна!
Когда я спустился в малую столовую, то увидел перепуганные глазёнки девчат, которые обычно обслуживали меня за столом. Оказывается, завтрак только готовился. А я прежний уже рассвирепел и наказал бы всех, кого увидел. Успокоив молодёжь, я позавтракал стопкой бутербродов с кофе. Блин, пора отвыкать от своего прежнего возраста, я сейчас такая же молодёжь, если не младше.
Позавтракав, я рванул к тонкому месту. Сегодня бежалось легко, роса приятно холодила ноги. Как-то быстро организм начал приходить в норму. Скорее всего это из-за подарка странной зверушки, моего нового бога.
— Не за что, — раздалось бурчание у меня в голове. — Если бы ты меня ещё слушал!
— А что не так? — удивился я. — Вроде, нашли общий язык, слушаюсь тебя во всём, родом занялся.
— А кто-то шерсть срезал
