Ну, давай, Мария, удиви меня! — цежу я.
Наступает тишина, нарушаемая только потрескиванием обугленных балок.
Затем вздыхает Арсений.
— Ну, зато дом теперь можно строить с нуля.
Тру руками лицо.
— Арс, ты предлагаешь в этой ситуации видеть положительные стороны⁈
— А что еще остается? — жмет плечами.
— Ох, бароны — тянет Зир. — Ну не зря же я всегда говорил, что в вашей семье гены разрушения очень сильны. Это талант, я бы даже сказал, семейная гордость.
— Зир, помолчи! — одновременно рявкаем с братом.
Фамильяр накрывает мордочку лапкой, но хвостом ухитряется изобразить некое подобие саркастического взмаха.
Я снова перевожу взгляд на пепелище и понимаю, что решать придется мне.
— Ладно, дамы и господа, — объявляю я, глубоко вздохнув. — У нас больше нет дома.
— Совсем нет, — хмыкает Арсений.
— И это значит, что нам нужна новая крыша над головой. Срочно.
Все переглядываются.
— И куда же мы теперь? — тетя склоняет голову, пристально глядя на меня.
Хищно улыбаюсь.
— Мы отправляемся…
Я осекаюсь. Если скажу это вслух, все точно меня не поймут.
Но решение принято.
Глава 16
Броневик сотрясается на ухабах. Машина урчит, как голодный демон, в недрах которого висит напряжение. Все гадают, куда я их везу.
Но озвучивать –рано.
Василий сжимает руль, как глотку заклятого врага, и шипит сквозь зубы что-то нечленораздельное.
Все на нервах.
Позади остался наш дом, точнее, его дымящиеся останки. Виновница трагедии — Маша, сидит, прижав к груди фамильяра Зира, и даже не пытается оправдаться.
— Ну, бывает, — говорит она с виноватым смешком. — Огонь — стихия капризная.
— Бывает? — выдаёт Арсений, заикаясь от злости. — Дом! Наш родовой дом!
— Какой еще родовой? — спорит она. — Вы же его за золото купили.
— Не купили, а выкупили! — поправляет брат. — Двести лет истории, проклятья, защитные чары, шесть этажей, башни, подземелья! Всё в пепел!
— Честно говоря, башни уже были накренены, — замечает тётя Нина, протирая очки. — И плесень в подвале завелась страшная.
— Ну да, чего уж теперь, — поддерживает её фамильяр Зир, лохматое существо неопределённого вида, лениво вытягиваясь у Маши на коленях. — Зато теперь у нас настоящий свежий старт. Знаете, как в книгах? Герои теряют всё и начинают сначала! Только без пафосных речей, пожалуйста, у меня от них шерсть дыбом.
— Ах ты, магический клоп! — Арсений возмущённо тычет в него пальцем. — Это тебе смешно? А где мы теперь будем жить⁈
Все замолкают. Вопрос резонный.
— У нас есть несколько вариантов, — спокойно говорю я, откидываясь на сиденье. — Городской особняк у реки…
— Продан.
— Родовое поместье на севере…
— Проклято.
— Замок деда?
— Захвачен нежитью.
— Хм. Тогда… у меня есть ещё одно место.
Многозначительно смотрю на всех, выдерживая паузу.
— Где? — наконец, спрашивает тётя Нина.
Называю поместье на западе губернии.
На секунду в броневике — абсолютная тишина. Потом взрыв.
— Ты сошёл с ума⁈
— Нет, серьёзно⁈
— Это хуже, чем нежить!
Зир вообще сворачивается в клубок и тихо скулит, как испуганный щенок.
— Вы же знаете, что там, — вклинивается в разговор слуга и сглатывает. — Там…
Думает, я не знаю. Еще как знаю, поэтому и еду туда. Но вслух говорю другое.
— Там нас никто не ждёт, — спокойно замечаю я. — И там мы в полной безопасности.
— В безопасности⁈ — подает голос Зир, но кто на него обращает внимание.
Мы подъезжаем.
Броневик резко тормозит, вздымая грязное облако брызг. Вываливаемся наружу.
Перед нами — огромный, древний особняк. Тёмные окна, словно пустые глазницы. Окружённый заброшенным садом, с глухими стенами, заросшими мхом. Легенда о нём ходила жуткая.
И я знал — сюда никто не посмеет сунуться.
Сзади — шёпот Арсения.
— Демид… а вдруг они всё ещё там?
Вдруг?
Ветер завывает. Где-то хлопает ставня.
Смотрю на дом, на его мрачную, неприступную громаду. И знаю — нам надо туда.
Шагаю по размытой мокрым снегом дороге, ведущей к родовому поместью моего прапрадеда по материнской линии -графа Шумского.
Небо, серое и тяжелое, как свинец, нависает над нами.
— Ты уверен, что нам сюда? — Арсений, мой брат-близнец, поправляет воротник плаща, бросая на меня хмурый взгляд.
— О, конечно, братец, — усмехаюсь. — Я даже скажу больше — уверен, что там нас уже ждут.
Арсений только фыркает.
Мы идем по нетоптаной дорожке, занесенной снегом. По бокам — остатки сада, в котором давно не ступала нога садовника. В воздухе стоит тяжелый пряный, гнилостный дух запустения.
Перед нами — старинный особняк.
Высокий, когда-то величественный, а теперь с осыпающейся лепниной, разбитыми окнами, он словно устало взирает на нас, ожидая, что мы решим его судьбу.
— Неуютное место, — бормочет Васька, наш преданный спутник и слуга.
— А чего ты хотел? Наследие графа Шумского — это тебе не трактир «Веселый повеса», — насмешливо замечает Нина Сергеевна.
Маша, её родственница и отныне преданная ученица, молчит, но её пальцы сжимают рукоять кинжала на поясе. Чует что-то, девочка.
И не зря.
— Нехорошее здесь место, — протягивает фамильяр Зир, сверкая янтарными глазищами.
Всматриваемся в темноту.
Внезапно прямо на глазах начинает сгущаться тень.
Она соскальзывает с особняка, вытекает из подвалов, слетает с карнизов. И из этой тьмы выступает — худой карлик в балахоне, его костлявые пальцы вытягиваются вперёд, а из-под капюшона видно лишь два пустых глазных провала.
— А вот и встреча, — выдаю я.
Карлик не отвечает.
Он только вздымает руки, и в следующий миг на нас опускается туманная сеть — липкая, стягивающая, затягивающая нас в себя, как паутина.
Бросаюсь в сторону, выхватывая из-за пояса кинжал, а Арсений ловко увертывается, перехватывая на себя удар.
Некромантки — Нина и Маша одновременно чертят в воздухе руны.
Вспыхивает белое пламя, прожигающее туман. Карлик шипит, но тут же откуда-то появляются ещё двое таких же. Они несутся к нам, их балахоны развеваются, как крылья ворон.
Начинается охота.
Хватаю первого, но он вьётся, как угорь. Арсений вышибает с ног второго. Нина ловит третьего магическим бичом, а Маша вонзает кинжал в его бесплотное тело — и карлик взвизгивает.
Мы хватаем их всех, затягивая в круг, и в этот момент двери особняка распахиваются сами собой…
Гулкое, тягучее эхо уходит вглубь
