чтобы теперь я еще обивал пороги и сидел в зале уездных судов? — барабаню пальцами по тяжёлому дубовому столу.
Напротив, подперев щёку рукой, развалился граф Сомов, смотрит на меня в упор, будто думая, какую еще скормить мне ложь.
По правую руку от меня сидит брат Арсений, теребя серебряную цепь на груди, а по левую — Зир, мой фамильяр и мастер по язвительным замечаниям.
— Барон, — произносит граф, бросая взгляд на свои ногти, — Вам обоим необходимо пройти через весь этот бюрократический ад. Но, смею заверить, ничего невозможного нет.
— Просветите меня, граф, — говорю я с напускной вежливостью. — Как именно я должен убеждать эту судейскую братию в том, что я не разбойник, не фальшивомонетчик и не заговорщик?
— О, милейший, это вовсе не сложно. Первая стадия — получение официального уведомления. Поскольку вы уже здесь, поздравляю, первую ступень вы преодолели, — он делает театральный жест. — Теперь вам предстоит изложить свою версию произошедшего в письменном виде. Чем подробнее, тем лучше. Судьи обожают бумагу. Чем больше её перед ними, тем меньше у них желания разбираться в деталях.
— Вы предлагаете нам засыпать их пергаментом? — вмешивается брат Арсений, выгибая бровь.
— Именно! — радуется граф. — Уверяю вас, судьи скорее вынесут оправдательный вердикт, чем будут разбирать три сотни исписанных страниц.
— Гениально, — хмыкаю я. — А что дальше?
— Вторая стадия — доказательства, — Сомов наклоняется вперёд, заговорщицки понижая голос. — У нас четыре варианта. Признание, свидетели, письменные документы и присяга. Честно говоря, признание — самый простой способ, но я бы не рекомендовал. В таких случаях вас подвергнут пыткам.
— Прекрасно, — бормочет Зир, закинув ногу на ногу. — Какой оригинальный способ скрасить вечер — пытки и суд. Осталось только найти музыкантов, и получится настоящий праздник.
— Благодарю, граф, но пытки мне не по душе, — отвечаю с ядовитой улыбкой. — Остаётся три других варианта.
— Разумеется. Свидетели — хорошо, но ненадёжно. Люди склонны забывать детали или путать события. А вот письменные доказательства. Если у вас есть документы, подтверждающие вашу правоту, это идеальный вариант. Если же нет… Ну, бумага, знаете ли, вещь податливая.
— Говорите прямо, граф, — подаёт голос Арсений. — Вы предлагаете сфабриковать доказательства?
— Ну что вы, батюшка! — театрально возмущается Сомов. — Я всего лишь намекаю, что не всякая бумага, скреплённая печатью, обязательно была написана в тот момент, когда на ней стоит дата.
— Надо же, какая тонкая дипломатия! — вздыхает Арсений. — Вам бы при дворе интриги плести.
— Благодарю, но судейская канцелярия не хуже. Что ж, барон, третья стадия — вынесение приговора. Здесь всё зависит от настроения председателя. Если судьи разделятся во мнениях, решающий голос будет за ним. Поэтому…
— Поэтому вы предлагаете заранее договориться с председателем, — заканчиваю я за него.
— Барон, я поражён вашей проницательностью! — усмехается граф. — Подарок, доброе слово, ужин в узком кругу. Вы удивитесь, насколько податливы даже самые неподкупные слуги Фемиды, если угостить их редкими деликатесами.
— Чудесно, — бросаю я, вставая. — Получается, меня либо оправдают под весом тонны бумаги, либо после дипломатического ужина, либо после пыток.
Граф хмурится.
— Больше вам ничего в голову не приходит, милейший? — с сарказмом уточняю я.
— Барон Архипов, вы явно настроены агрессивно. На деле всё зависит от вашего терпения и фантазии, — лукаво улыбается граф. — Но если позволите мой совет, выбирайте ужин.
— Учитывая, что тюремная каша мне совсем не по вкусу, я подумаю, — киваю я.
Перед глазами сменяются видения, как кадры киноленты…
Судебные приставы заходят в зал, перекрывая дверь. Приходит председатель, высокий и сухопарый человек с орлиным носом и холодным взглядом. В воздухе повисает напряжение.
— Барон Демид Архипов, — его голос звучит как скрип несмазанных петель. — Вы готовы дать свои показания?
Я едва успеваю открыть рот, когда в зал врывается посыльный, задыхаясь и держа в руках свернутый пергамент.
— Срочное послание для суда! — выкрикивает он, протягивая документ председателю.
Все замолкают. Судья разворачивает свиток, его глаза скользят по строчкам и вдруг лицо его бледнеет.
— Это невозможно! — шепчет он.
Я переглядываюсь с графом Сомовым и Арсением. Что там написано? Кто решил вмешаться в моё дело?
И главное, чем это мне грозит?..
Качаю головой и скидываю морок.
— Нет, дорогой граф, я на такое не подписывался! — грозно цежу я.
Сомов бледнеет.
— Вам все равно придется идти в суд. Таков закон.
Медленно поднимаюсь, наклоняюсь над столом, всматриваясь в его напряженное лицо.
— А если я откажусь? — мягко спрашиваю я, и в воздухе вспыхивает слабое свечение от нарастающей магии.
Сомов дергается назад.
— Это угроза⁈
— Нет, это дружеский совет, — шепчу я.
Он сглатывает, взгляд его мечется между мной и Арсением. Потом, будто приняв решение, глубоко вдыхает и выдыхает.
— Хорошо. Я рассмотрю возможность альтернативного решения.
Распрямляюсь, удовлетворенно кивая.
— Вот и славно. Жду новостей.
Мы с Арсением разворачиваемся, оставляя графа переваривать ситуацию. Но прежде чем закрываю за собой дверь, слышу его тихий голос.
— Они меня убьют…
Застываю в дверях, оглядываюсь.
— Кто?
Сомов смотрит на меня с отчаянием в глазах.
— Те, кому было выгодно, чтобы ты не вернулся…
Глава 15
Броневик с глухим рычанием останавливается перед трактиром, утопая колесами в грязной жиже мостовой. Мокрый снег прошел недавно, и в воздухе еще витает запах мокрого камня и древесины.
Я первым спрыгиваю на землю, за мной ловко спрыгивает Арсений, а Зир, мой фамильяр, зависает в воздухе, как и положено его статусуфамильяра.
— Всё-таки граф Сомов — тот еще жулик, — ворчит Зир, лениво потягиваясь. — Не зря говорят, что у него душа чернее фрака. Видели, как он вертел глазами?
— Только не все учел в своих расчетах, — бросаю я, распахивая дверь трактира. — И сейчас мы обдумаем хорошенько, что теперь с ним сделаем. Если, конечно, не одумается.
— Я бы на твоем месте превратил его в жабу, — хихикает Зир. — А что? По мне так, супер наказание.
— Помолчи, дружок!
Оглядываемся по сторонам в поиске свободного столика. Тут шумно, тепло и пахнет жареным мясом. Я шагаю впереди, когда слышу чей-то насмешливый голос.
— Ну и ну… Самозванец пожаловал! И не один,
