бабушек, а за ней встала и вторая.
— Это что ж такое, мам? — возмущённо спросила Оксана, когда гости ушли. — Ты что тут устроила?
— А что я устроила? — посмотрела она дерзко на дочь и упёрла руки в бока. — Что я неправильно делаю?
— Ты на полном серьёзе это всё читаешь? — потрясённо показала Оксана на Библию.
Говорить, что сама пыталась это всё читать, но ничего не поняла, она не стала.
— А что мне остаётся? — с горечью воскликнула та. — Только грехи отмаливать! Ты знаешь, что со мной было? Зять твой чёрта ко мне подослал!
— Какого чёрта? — растерянно смотрела Оксана на мать, уже всерьёз опасаясь за её рассудок. Столько же времени уже прошло с того звонка, пора бы уже и прочухаться от религиозного дурмана…
— Настоящего! Чёрного, как ночь! Зять твой сам чёрт, с нечистью знается! Получается, что внучка моя с чёртом связалась! Что мне прикажешь делать? Только молиться, грехи отмаливать, чтобы в аду не оказаться. И за тебя тоже молюсь, греховодница, спасибо бы хоть сказала!
— Какая нечисть, мам? Какой чёрт?
— Такой! Чёрный и в милицейской форме!
Погоди… Она что, про Васю-негра, милиционера знакомого Пашкиного говорит? — внезапно пришла в голову Оксане догадка.
* * *
Москва. Партком завода «Серп и молот».
— Аркадий Павлович, — влетел в кабинет к Вагановичу главный энергетик Лосев. — Ну, всё. Машина ушла.
— Вся стекловата уместилась?
— Вся, Аркадий Павлович.
— Накладные им дали с собой для ГАИ? — уточнил он.
— Конечно! Всё, как положено, оформил.
— Как они до места доберутся, — задумчиво проговорил Ваганович, — мне сразу позвонят. Но это будет уже завтра. Теперь нам остаётся только ждать.
* * *
Москва. Квартира Белоусовых.
— Ну, ты подал сигнал на Ивлеву? — спросила Валерия мужа.
— Подал.
— И что?
— Пока ничего.
— То есть как?
— Ну, вот так.
— Слушай, может, что-то не так указал?
— Да что я мог не так указать? Всё нормально указал.
— Но она ходит на работу, как ни в чём не бывало! Значит, не сработал твой сигнал. Или его затеряли где-то.
— У нас ничего не теряется! — резко ответил ей муж. — Это не ваша шарашкина контора.
— Тем более! Сходи узнай, что там с твоим сигналом, напомни о себе…
— Да, да, да! Под лежачий камень вода не течёт, — едко передразнил жену Белоусов, но уже понял, что к начальству идти всё равно придётся.
* * *
Москва.
Регина зашла вчера в один институт, но ей сказали, что поступать ей придётся на общих основаниях, перевода, в её случае, не получится, а приёмная комиссия ещё работу не начала.
Родители с ней не разговаривали. Единственное, что сказал ей отец, что раз она уже такая взрослая и самостоятельная, то пусть думает, на что она будет жить и если планирует питаться с родителями, то пусть вносит свою лепту в семейный бюджет деньгами или продуктами.
— Не надейся сесть на нашу с матерью шею! — заявил он. — Мы тебе не любовники твои! Иди, ищи работу!
Регина не очень представляла себе, куда ей пойти работать так, чтобы оставалось время готовиться к вступительным экзаменам в институт. Но денег у неё ещё немного оставалось, и она решила все силы бросить на поступление. И так год теряется из-за того, что на первый курс опять поступать. А если сейчас время упустить и никуда не поступить, то это уже не два, а три потерянных года будет.
Надо выбрать институт, где конкурс поменьше, чтобы наверняка поступить, — рассуждала она. — А то за оставшееся время до вступительных экзаменов полноценно подготовиться сложно.
Она наметила себе несколько институтов, про которые девчонки в университете говорили, что они у них были, как запасной вариант, и собралась съездить в них, навести справки…
Но только она вышла из дома и направилась к автобусной остановке, как к ней подошёл крепко сбитый мужчина лет тридцати и предъявил удостоверение.
— Капитан госбезопасности Мельников, — представился он. — Давайте прогуляемся, поговорим…
* * *
Глава 10
Москва.
В четверг с утра поехал на радио. С удовлетворением увидел, выезжая, что центральная часть детской площадки уже полностью смонтирована. Но времени не было детально все разглядывать…
В этот раз застал Александру в редакторской, она показала мне мешок писем и отвела меня в студию. Николаев уже был там. Поздоровались с ведущим, подождали, пока настроят аппаратуру. И пошла запись…
Расписал во всех красках то, что узнал когда-то сам с ужасом про Африку. Как первоначально белые работорговцы ловили африканцев на побережье, чтобы поработить, но они вскоре стали просто уходить в глубь континента, едва завидев на горизонте белый парус. Пришлось менять тактику. Работорговцы стали налаживать контакты с прибрежными племенами, предлагая ценные бусы, зеркальца и рубашки в обмен на рабов. И вдохновленные возможностью разжиться ценнейшими артефактами европейской цивилизации, негры с побережья стали отправлять отряды охотиться на людей вглубь континента. Несчастных рабов запихивали в тесные трюмы по несколько сотен, и они неделями там находились без доступа на палубу. Потому как экипаж корабля состоял обычно всего из нескольких десятков человек, так что держать в трюме рабов было надежнее. Несколько недель в трюме, с малыми пайками еды и воды, и в цепях, без свежего воздуха, часто приводили к тому, что из двух сотен человек доезжали до рынка живыми тридцать-сорок, прикованные к мертвецам. И это тоже считалось удачным рейдом, потому что за каждого живого раба платили золотом немалую сумму. А когда появились на карте США, гордясь своими правами человека в Конституции, то тоже тут же подключились к этому бизнесу. Конституция, гласящая, что все в США свободны, была принята в 1787 году, а рабы в США были вплоть до 1865 года…
Параллельно с работорговлей Африку стали нарезать на колонии. Почти всю колонизировали. Ну а не так и давно европейцы стали давать своим колониям независимость, и вовсе не потому, что подобрели, а потому, что разрыв по уровню жизни оказался у колоний с Европой таким, что стало слишком дорого держать в колонии администрацию и оккупационную армию. Дешевле стало освободить, и посредством подкупа новых властей по-прежнему эксплуатировать ту же территорию… И начались масштабные войны между новыми африканскими странами, потому что колонии
