о местном управлении, что это одна из самых важных ветвей советской власти. Говорил, что нельзя допускать формального отношения к этому процессу. Ну и, естественно, закончил свою лекцию лозунгом «Все на выборы!» Трудно было не улыбаться при этом, я-то видел в будущем ту комедию про выборы, где этот лозунг озвучивали… «День выборов», вот, как она называлась…
Вопросов после лекции не было. А какие тут могут быть вопросы? Ясно, что явка будет на выборах стопроцентная. Получил от местного парторга что-то булькающее, завёрнутое в газету, и уехал восвояси.
* * *
Вернулся с лекции домой, а у нас во дворе вокруг новой песочницы уже с десяток детишек тусуется и мамочки новые лавочки обживают. Увидел и Родьку с Мишкой на площадке, и Женю Брагину с Ларочкой. Подошёл к ней, поздоровались.
— Что одни сегодня? Где ваш папаша? — спросил я.
— Работает, — ответила Ларочка.
— Шли домой с работы, она увидела Мишу с Родионом, вот пришлось тоже остановиться, — поделилась Женя, печально глядя на полную сумку с продуктами в руках.
— А кто же папе будет ужин-то готовить? — с деланным удивлением спросил я ребенка.
— Мама! — рассмеялась Лара.
— А кто ей будет помогать? — продолжал намекать я ей, что пора домой идти.
— Я! — радостно ответила Ларочка. Женька с благодарностью посмотрела на меня и потащила её домой, пока та не передумала.
А я переключился на мальчишек. Родион был в шлемофоне, с планшетом через плечо, а на руке часы какие-то странные. А на Мишке была пилотка со звездочкой.
— В кого играете? — спросил я.
— В военных лётчиков-полярников, — с серьёзным видом ответил Родька.
— А что это за часы у тебя такие интересные? — все приглядывался я, пытаясь оценить новую Родькину игрушку.
— Папа подарил, — с гордостью ответил малый.
— Молодец папа, — проговорил я задумчиво.
Не знаю, как сейчас, а в будущим подобные штуковины, снятые с самолётов, вертолётов и прочей техники, частенько сильно фонили. Интересно, а Гриша догадался проверить свой подарок дозиметром, прежде чем надеть его на руку собственному ребёнку?
Глава 11
Москва. Дом Ивлевых.
Решил поговорить с ним, не откладывая, от греха подальше. Гриша был дома, но очень скептически отнёсся к моим словам.
— Это авиационные часы, — возразил он мне. — Друг подарил. Что с ними может быть не так? Мужики годами летают и ничего…
— Слушай, ну за спрос денег не берут, — ответил я ему. — Давай проверим и закроем этот вопрос. У тебя есть дозиметр?
— Нет у меня дома дозиметра, откуда? — развёл он руками с недовольным видом, мол, вот же пристал.
— Да я понимаю, что дома нет, с чего бы тебе его дома держать? Я спрашиваю про академию, где ты работаешь.
— Должен быть, — неохотно ответил он.
— Вот и отлично. Возьми эти часы с собой на службу и проверь. Всего делов-то. Сам понимаешь, сын… Если что, сам себе не простишь…
— Ладно, проверю, — с сомнением пожал он плечами, и я попрощался с ним.
Авиационные часы… Что, он сам не знает, как это всё засекречивается? Никто и знать не будет, что там радиация зашкаливает… Для генералов главное результат — что циферблат видно, и в бою прибор не подведет. Так что спасение утопающих — дело рук самих утопающих.
Поленился выходить на улицу и зашёл в свою квартиру через второй подъезд. Напугал маму.
— Ой! А ты дома? — ошарашенно уставилась она на меня, увидев в коридоре. — А когда же ты пришёл?
— Только что, — рассмеялся я. — Через вторую дверь. К Гончаровым забегал.
— А, понятно, — хмыкнула она. — Тут Альфредо заходил, — показала она на импортный алкоголь в красивой коробке, явно, из «Берёзки».
— Отлично. Будет что подарить доктору в Бурденко, — заметил я.
Мама меня ужинать посадила, поговорили с ней о её самочувствии. Тут позвонил Сатчан и совершенно будничным тоном заявил, что скоро привезёт мне плитку, что я для Ахмада заказывал.
— Дома будешь? — спросил он. — Надо будет помочь разгрузить.
— А конечно, конечно. Отлично. Всё разгрузим, — ответил я. — Ждём!
Сатчан сказал, что будет в течении получаса.
Сначала я мысленно крякнул, когда он в открытую про плитку по телефону заговорил, а потом подумал, а что такого? Ну заказывал я ему плитку… Он же не сказал, что привезёт сейчас плитку, которую наши ГРУшники в Европе у ливанских бизнесменов на советские лекарства выменяли.
Спросил у мамы, дома ли Ахмад? Она пожала плечами, и я пошёл проверять.
* * *
Святославль.
Утром Слава встретил Эмму с поезда и привёз на командирском УАЗике прямо к дому. Девушка очень переживала, что её три дня не было на работе, быстро привела себя в порядок с дороги, переоделась и попросила Славу отвезти её на завод. Она только успела наспех объяснить бабушке, какие гостинцы кто передал, и уехала.
Зато вечером они сидели с ней чуть не до полуночи. Она рассказывала, как живут Паша с семьёй, тётя Поля с мужем.
— У них ребёночек будет в августе, — поделилась с бабушкой Эмма.
— Да ну! А что ж никто даже не сказал, не намекнул?
— Тётя Поля сама стесняется. Говорит, в таком солидном возрасте рожать надумала…
— Главное, чтоб дитя здорово было, а остальное неважно, — уверенно сказала бабушка.
Они много обсуждали предложение генерала насчёт работы в Москве.
— Славик тебе сказал соглашаться? — с удивлением спросила Клара Васильевна. — Ох, девонька… И ты согласилась?
— Мы на полгода с Пашей отсрочку попросили, пока Слава не отслужит, — объяснила Эмма. — А потом я буду журналистикой заниматься, а Славу оформим как моего фотографа.
— Не очень это хорошо, детка. Понимаешь, ты будешь главной, а он, вроде как, у тебя в подчинении. Мужики непременно над ним подшучивать начнут, что его девка над ним командир. Славик же самолюбивый у тебя, подумай, каково ему будет?..
— Ну, да, — вынуждена была согласиться Эмма. — А я и не подумала об этом.
— Ясно, не подумала, какие твои годы… А это очень серьезный вопрос, детка. Это может очень плохо на ваших отношениях отразиться. Порвёт он с тобой…
* * *
У Алироевых застал Загита, объяснил
