сорваться в Швейцарию.
— Поняла, — озадаченно ответила Мария.
— Я, конечно, позвоню, если смогу.
— И на сколько вы планируете лететь?
— Сами ещё не знаем. Надо будет в Италию слетать по делам фирмы… Ну, неделя, наверное. Не больше. У Аиши сессия… Хотя, с ней родители прилетят в Союз. Нам родители Фирдауса могут предложить и задержаться в Европе.
— Но неделя — это минимум, да?
— Да. Неделя минимум, а может и больше.
— Так… Ну, что… Лети. Как информацию собирать и что нам интересно, ты уже знаешь… Упражнения для развития памяти делаешь?
— Делаю, делаю. Слова иностранные учу!
Мария рассмеялась, и они направились обратно к метро. Расставшись с куратором, Диана подумала, что скорее бы уже эта поездка. Хоть бы немного отдохнуть от учёбы… Надо, конечно, языки учить, но смысл быть богатой, чтобы так вкалывать?
* * *
Уже сидел в машине, собираясь ехать на тренировку, как в конце дома показался Гриша в форме и помахал мне рукой, мол, не уезжай. Вышел из машины и остался ждать, пока он подойдёт.
— Отнёс я эти куранты сегодня в академию, — начал он, одновременно протягивая мне руку. — Откуда ты знал?
Судя по его озабоченному виду, они там что-то обнаружили.
— Насчёт чего? Что военная техника может фонить? Ну, Гриш…
— Эти часы сто семьдесят пять микрорентген показали. Мне сказали, это превышение в три с четвертью раза верхнего порога безопасного уровня!!! А фоновый уровень вообще не больше двадцати. Оставил прямо там эту хреновину, они ее по специальным правилам утилизируют.
— И сколько он с ними ходил?
— Ну, ходил-то не много, а в комнате его они с неделю пролежали.
— По-хорошему, тебе надо проверить эту мебель, где они лежали, и не жалеть, выбрасывать нафиг, если что.
— Да принёс дозиметр домой, выпросил на сегодня, сейчас буду проверять. Спасибо тебе. Мне и в голову не пришло…
— Главное, что прислушался и проверил, — сказал я. — Проверь еще и одежду, в которой сын ходил с этим агрегатом. А Родьке устрой долгий душ, усиленное питание, побольше витаминов. И молока раздобудь свежего, деревенского, пусть пьет побольше и подольше. Авось все хорошо и закончится…
— Сразу вечером в деревню и рвану за молоком. Как представлю, что было бы, если бы ты не заметил, и сын годами бы эту штуку таскал бы на руке… Я тебе по гроб жизни обязан…
— Да ладно, мы же друзья, какие между нами счеты! Все хорошо, заметил же, — пожал я ещё раз его руку. Он пошёл, озабоченно качая головой, домой, а я поехал на тренировку.
* * *
Москва. Партком завода «Серп и молот».
Ближе к концу рабочего дня к Вагановичу заглянул Лосев. Нервное возбуждение от первой удачной сделки у него уже прошло, так что он был уже в состоянии обсуждать серьёзные вопросы.
Ваганович решил закинуть удочку насчёт Алироева.
— Вадим Матвеевич, а чем занимается отдел учёта материалов? Слышал, там недавно начальника нового назначили. Чем нам это может грозить?
— Чёрт его знает. Он же тут без году неделя, — пожал плечами Лосев.
— Я его знаю, мы с одного города. Поэтому и спрашиваю. Чем его отдел занимается?
— Учётом материалов, — как о само собой разумеющемся ответил тот.
— Это понятно… Вадим Матвеевич, зная Алироева, я бы предпочёл, чтобы его не было на этой должности. Понимаете? Спокойней было бы. Нам всем.
— Ну, он же не сам ведёт учёт, — удивлённо посмотрел на него Лосев. — Их там целый отдел.
— И что за люди?
— Да разные люди.
— А когда все документы на списание материалов пройдут по всем инстанциям? — решил зайти с другой стороны Ваганович.
— Ну, отчёты делаются раз в квартал. Сейчас июнь, как раз второй квартал кончается… Потом ещё будет годовой отчёт.
— Ну, то есть если в течении этого года не прицепится никто, значит, всё путём?
— Да. Только, кто там прицепится? Я вас прошу! Подземный коллектор…
— Но он же не один будет, — сказал как можно естественней Ваганович. — Надо и на будущее думать.
— И что, вы считаете, что новый начальник отдела учёта материалов может быть опасен? — дошло, наконец, до Лосева.
— В любом случае, такую засаду у себя за спиной лучше не иметь.
— И как быть, Аркадий Павлович?
— Думать надо, — тяжело вздохнул Ваганович. — Был бы я у себя в городе, быстро бы что-нибудь ему организовал. Я там каждую собаку знаю. А тут я человек новый…
— Ну а что, например, организовал бы?
— По-хорошему, его надо убирать с завода, вообще. Он здесь человек новый, договориться с ним не получится. Знаю я его, как облупленного, он принципиальный и въедливый. И деньгами ему рот, если что, точно не заткнешь.
— Ну, да… Нехорошо складывается с этим назначением, — задумался Лосев. — И что делать?
— Была бы у него подпись попроще, можно было бы на этом что-то устроить. Подписать за него что-то, что нельзя ни в коем случае подписывать… Но у него такая подпись, что фиг подделаешь! Генералы обзавидуются!
— Так… Ага… Этот отдел — они же во всех инвентаризациях участвуют… — задумчиво проговорил Лосев.
— И? — оживился Ваганович.
— Ну, тут у него могут сложности возникнуть… Раз, вы говорите, он принципиально не будет ни с кем договариваться, закрывать глаза на мелкие нарушения… Если таких моментов будет много, то на него жаловаться начнут. У нас же тут тоже всё непросто. Кто с кем дружит, тот тому и помогает…
— Так, Вадим Матвеевич. Ещё раз, мне для понимания. Предыдущий начальник отдела взятки брал?
— Ну, конечно.
— Ага! Значит, если Алироев взятки брать откажется, то у многих на заводе могут возникнуть проблемы. Так?
— Ну, у многих, не у многих, а проблемы будут. От случайного пересорта, до недостач… Никто же не застрахован от такого.
— Ну, вот! Можно тогда попытаться настроить людей против него.
— А как?
— Аккуратненько, осторожненько пустить слух, что он взятки берёт, и хорошо берёт. Народ расслабится, за соответствием сильно следить не будет… И когда придёт время инвентаризаций и он, вдруг, взятки брать откажется, вот тут на него и посыплются со всех сторон проклятия. Глядишь, пострадавшие его сами и сместят. Главное,
