Доехали до поворота, который именовался Сафи, и застопили другую машину — на Керак. Таким образом, мы решили удаляться от Мёртвого моря и выходить на так называемый Королевский хайвей, идущий по горам в средней части страны.
Иордания — маленькая страна, вытянутая с севера на юг. Здесь имеется три основные автодороги, идущие с севера на юг, в единственный иорданский порт Акабу (на Красном море). Первая автодорога, очень хорошего качества, называется Пустынный хайвей (в смысле, идущий через пустыню); вторая идёт параллельно ей — Королевский хайвей; третья идёт параллельно реке Иордан и Мёртвому морю — ещё третий хайвей. Сложилось так, что Королевский хайвей — самый узкий, он кружит среди гор, и поток машин на нём самый небольшой, а Пустынный хайвей — самый оживлённый.
В городе Керак имеется большая старинная крепость, несколько мечетей, и, как гласит табличка на въезде, гробница Ноя (ветхозаветного? или какого-то его тёзки?) Разыскать её не удалось. Мы продолжили путешествие по Королевскому хайвею, невзирая на уменьшающийся поток машин и возгласы деревенских детей «Hallo, mister!», «Welcome to Jordan!», «What is your name?» («Как вас зовут? Привет, мистер!» и т. п.).
К вечеру мы попали в городок, обозначенный на карте как Вади-Муса.
Рядом находилась Петра — город древних храмов и развалин, о котором с восторгом писали все путеводители, говоря: «Если бы вам хотелось посетить на всём Ближнем Востоке только одно место, то этим местом должна стать, без сомнения, ПЕТРА.»
Однако, стоимость входных билетов в Петру вполне соответствовала тому восторгу, который она должна была вызвать у посетителей. Билет на один день стоил 20 динаров (30 долларов, или на тот момент около 700 рублей), на два или три дня (для фанатов, наверное) — соответственно 35 и 45 динаров. Скидок не было, удостоверения АВП и уговоры не помогали.
Так как был уже вечер, и мы решили, что посмотреть Петру лучше будет с утра, то решили устроиться на ночлег. Но, о неожиданность: из-за обилия цивильных туристов нас не только не приглашали на бесплатный ночлег, но и препятствовали нашему желанию уснуть на скамейках или в других удобных местах. Мы шли по вечерней Вади-Мусе и слушали, как наперебой издавали звуки разные личности: «Mister! You are looking for hotel?» (Мистер! вы ищете гостиницу?) — «Taxi! Where are you going?» (Такси! Куда вы направляетесь?) — «Welcome to Jordan! What are you looking for?» (Добро пожаловать в Иорданию! Что вы ищете?) и т. д.
Поднявшись по шоссе немного в гору, подальше от «хотелей»,
мы постучались в домики дорожных рабочих, обнаруженных там. По классическому рецепту, мы попросили сварить нашу кашу, а нас дополнительно угостили и местной едой. Дорожные рабочие-арабы (иорданцы и египтяне) смотрели по телевизору израильский фильм и одновременно вели с нами беседу о России на английском языке. Арабы интересовались, разумеется, недоступными им вещами, и стали нас расспрашивать о русских женщинах и о водке.
Египтянин:
— What is it — vodka? (Что это такое — водка?)
Гриша:
— Russian people like to drink vodka. But it is not good. If anybody drink too much vodka, he became… became… (Русские люди любят пить водку. Но это не хорошо. Если кто-нибудь пьёт слишком много водки, он становится… становится…)
Египтянин:
— Like Boris Yeltsin? Yes? (Как Борис Ельцин? да?)
Нас рассмешило такое познание местных жителей, и мы продолжили беседу. Поужинали (местной едой и своей), обменялись адресами и покинули сии домики дорожных рабочих, поскольку ночлег был там проблематичен. Поднялись по шоссе ещё выше в гору и заночевали среди нагромождения каменных блинов, которые были, вероятно, застывшей лавой вулканического происхождения.
3 марта, среда.
Наутро мы предприняли решительную попытку прорваться в Петру. Со стороны Вади-Мусы она была огорожена; стражники на входе совершенно не уговаривались. Однако мы заметили иной путь. Совсем неподалёку от Петры находились конюшни, откуда местные жители выводили в Петру своих кобыл, предлагая богатым туристам услуги по подвозу (Петра, мол, такая большая, чтобы вы не устали, покатайтесь, мол, на кобыле!). Мы оставили рюкзаки в одной из сувенирных лавок — кстати, еле уговорили, потому что продавцы не хотели, чтобы мы оставляли у них рюкзак! тоже, что ли, боятся бомб? Отошли подальше, и, совершив большой крюк, перелезли через овраг, миновали конюшни и оказались внутри Петры, по ту сторону злых билетёров.
Но мы не успели увидеть ни одной достопримечательности. Вежливый иорданский полицейский, попавшийся нам навстречу, поинтересовался, имеем ли мы билет. Тут же мы были с позором выпровождены и отведены в полицейский участок. Англоговорящие стражи порядка с надписью на костюме «Tourism and antiques police» (мы это перевели как «антикварные менты») твёрдо, но вежливо сообщили нам, что все попытки посетить Петру бесплатно обречены на провал. Подарили нам комплект открыток с изображениями Петры и карту Иордании (очень кстати) и отпустили, произнеся на прощание: «Welcome to Jordan!»
По совету полицейских мы решили посмотреть на Петру сверху. Дело в том, что там, где мы вчера пили чай в домике дорожных рабочих, и выше, где мы ночевали, дорога идёт в гору, и мы можем (по мнению полицейских) прогуляться там и увидеть что-нибудь издали. Пока мы поднимались, среди скал проявился «наблюдатель», предостерегающий нас от попыток пролезть в Петру через горы. Сколько их тут понатыкано, — удивлялись мы. Виды сверху были не Бог весть какие, и мы пошли дальше и прибыли в некую деревню, соседнюю с недавно покинутой нами Вади-Мусой. В сей деревне, пока мы искали, где набрать воды, к нам подошёл пожилой человек.
— I think, you are looking for secret way (мне кажется, вы ищете тайный путь), — сказал он.
Но у нас не было желания следовать советам этого человека, потому что если нас ещё раз поймают внутри, то, вероятно, больше открыток и карт не подарят. Поблагодарили советчика; решили оставить Петру на следующий приезд, а сейчас поехать на берег Красного моря, в Акабу.
В Иордании автостоп — одно удовольствие. Большинство водителей
знают английский. Многие знают также и международное слово «Отостоп». Правда, езда в кузовах, к которой мы так привыкли в соседней Сирии, здесь практикуется редко.
Дорога на юг блестит от солнца. Удобно ездить по маленькой стране! В обеденное время великий, шикарный грузовик высадил нас на въезде в
портово-курортный город Акабу. Прямо с трассы открывался вид на морской залив, на город, на соседний израильский (вернее, палестинский, как поправил нас водитель) порт Эйлат и на противоположный, уже египетский берег. Туда-то, на египетский берег, и следовало перебраться нам.
* * *Здесь для несведущего читателя нужно дать небольшое пояснение. Между Иорданией и Египтом длинным, узким клином затесалось самопровозглашённое государство «Израиль», не признанное почти всеми мусульманскими странами. Страны-соседи Иордания и Египет понемногу притерпелись к сему новообразованию, но Сирия, Ливан, Судан, Йемен, Иран, Ливия и многие другие откажут в выдаче визы не только гражданину Израиля, но и тому незадачливому путешественнику, что ненароком осквернил свой паспорт каким-нибудь израильским штампом. Да и не только израильский, но даже и въездной египетский штамп, поставленный при выезде из Израиля, делает вас персоной «нон гранта».
