Я размахнулся, и с силой ударил мечом по стропам. Все просто; я отрублю их, и корзина полетит в пропасть, на головы игуан. Заклятие канатной дороги проснется вновь, и обрывок троса доставит меня прямо к двери, к свободе.
Это был простой и удачный план, – он не мог не сработать.
Заговоренное лезвие закричало, взвизгнуло, – и отскочило от обычной веревки, словно от панцыря болотного носорога.
– Не пытайся обмануть Подземелье, – сказал Уильям Шекспир.
Ледовик понял, что я проиграл.
Быстрым, резким движением чародей отсек себе руку.
Она полетела вниз, в радуге свежей крови. Двухглавые игуаны набросились на обрубок, и сожрали его за пару секунд.
Гондола Ледовика дернулась, и заскользила дальше, по канатной дороге, стремительно набирая скорость.
Мифриловый трос вспыхнул огнем; порванные жилы сходились, спаивались, и через пару секунд колдовская веревка полностью возродилась.
– Я победил, – чуть слышно прошептал Ледовой.
3
– Кинь мне клинок! – в отчаянии крикнул Огненный. – Дай мне меч, брат!
Чародей Холода обернулся к нему, подняв гладиус в здоровой руке.
Затем улыбнулся, и швырнул его в пропасть.
Последняя жила лопнула, – и маг Огня обрушился вниз, вместе с гондолой.
На краткий миг ему удалось подняться, расшвырять двухглавых, вскарабкаться на обломки, – колдун протянул вверх сжатые кулаки, сотрясаясь от ярости.
Потом игуаны повалили его и разорвали в куски.
Мой трос продолжал трещать.
Я рубанул веревку еще раз, потом выпустил меч.
Еще одна жила лопнула.
Тогда я вскарабкался чуть повыше, – и перехватил трос там, где он крепился к рельсу канатной дороги. В тот же момент, веревка порвалась; и моя гондола со скрипом рухнула вниз, круша черепа и ломая позвоночники тварям.
Я остался висеть на маленьком, ничножном обрывке, – и чувствовал, что мои руки начинают скользить.
Сколько я сумею так провисеть?
Минуту?
Меньше?
Трос дернулся, и заскользил вперед, все быстрее.
Боже.
Только бы не сорваться.
Я знал, что нельзя смотреть вниз, но не мог побороть себя. От Огненного не осталось даже кровавой лужи; двухглавые игуаны ползали по обломкам гондол, и поднимали ко мне багряные морды.
Правая рука сорвалась.
На краткий миг мне показалось, что я падаю; судорога свела пальцы, и я вцепился в трос так отчаянно, словно в этой жизни мне и правда было, о чем жалеть.
Выход из подземелья так близко…
Я хотел подтянуться, и снова ухватить за обрубок правой рукой. Но я боялся, что левая тоже выскользнет.
Вечный выбор…
Сдохнуть потому, что не сделал ничего вовремя, – или оттого, что чересчур суетился?
Ледовой добрался до двери.
Он вышел из гондолы, и посмотрел на меня.
Нет, я буду бороться…
Медленно, напрягая последние силы, я стал осторожно подтягиваться на левой руке. Холодный мифрил врезался мне в кожу. Сначала пальцы болели, потом я перестал их чувствовать.
Еще немного, еще пара дюймов, и я ухвачусь…
– Прощай, эльф, – сказал чародей Холода. – Я ухожу один.
Я сорвался.
Пальцы разжались, и я с криком полетел вниз, – на маленькую платформу, перед чертовой дверью. Меня швырнуло о камень, кости хрустнули, и я был уверен, что к троллям-астрологам сломал себе обе ноги.
Площадка была узкой; я покатился по ней, и перелетел через край.
В последний момент, мне удалось схватиться за камень.
Ледовик смотрел на меня, сложив руки на груди.
– Помоги мне, – прохрипел я.
Мертвые глаза мага впились в меня.
– Дверь заперта, – негромко произнес он. – А теперь обернись.
Я повиновался.
Белая карта стала теперь багряной.
Заклятие Бубонной чумы почти пробудилось. От смерти нас отделяла только пара секунд.
– Ты обманул нас, эльф, – сказал маг Холода.
Я напряг все силы.
Казалось, мускулы во мне рвутся на куски, – точь-в-точь, как жилы на мифриловых тросах. Мои ноги качнулись, я снова заскользил вниз, по гладкому камню, – но в тот же миг, каким-то безумным чудом, мне удалось вскарабкаться.
– Слишком поздно, – сказал Уильям Шекспир. – Я совершил ошибку, когда поставил на вас. Теперь придется все начинать сначала. Прощайте.
Он исчез.
Я лежал на холодном камне, тяжело дыша.
В воздухе раздавалось потрескивание, – это был шелест проклятия, готового вырваться на свободу.
– Дверь должна открыться, – прохрипел я.
Я поднял голову.
Ледяной маг стоял надо мной, подняв правую руку. Из левого плеча сочилась темная кровь.
– По крайней мере, я смогу убить тебя, эльф, – прошептал чародей. – Пусть это будет последнее, что я сделаю.
В его ладони стремительно нарастал Ледяной орб.
Янтарные клетки растаяли, и колдовское могущество вновь вернулось к хобгоблину.
– Do your best, – прошептал я.
Он швырнул в меня рокочущий шар льда.
Я сорвал с шеи янтарный амулет, и поднял перед собой. Магический снаряд отразился, охнул, и врезался в стену, за спиной чародея Льда.
Бубновая дама стала смеяться.
Тяжелый кусок гранита оторвался от скалы, – там, куда в нее попал орб, обрушился вниз, на нашу платформу. Тихо щелкнул спрятанный в стене механизм; и дверь на свободу стала медлено открываться.
Чародей Холода нырнул туда, и исчез в сиянии солнца, – прежде, чем тяжелая плита успела подняться вся.
Я рванулся за ним.
За нашими спинами раскатился хохот Бубновой дамы.
Глава 5. Гвардейцы Заката
1
Когда все подарки был вручены, женихи отошли немного в сторону.
Лодочник бросил грозный взгляд на сопровождающих.
Особый гнев его вызвал ворм, который не словил момент, и продолжал в наступившей тишине громко и энергично чавкать, запивая шампанским.
Увидев грозный взгляд своего патрона, он уронил вилку, а затем выпала, покатилась и разбилась вдребезги тарелочка из особого свирфнебблинского фарфора, который так любила тетушка Артанис.
– Прошу прощения, – сказал ворм. – Разбитая посуда это к счастью.
При этом он дружески пихнул в бок лорда Лодочника, видимо, забывшись под действием вина.
В одном из углов патио послышалось громкое кряхтение, и оттуда поднялся прапрадедушка.
Его брали на все семейные сборища, усаживали в кресло, снабжали провизией, а горячительное он находил сам. Обычно он вскоре засыпал, но наступившая тишина разбудила его, старец громко закричал: «Горько!» и почему-то потребовал показать ему новорожденного младенца.
Тетушка Артанис вышла в середину зала.
– А теперь мы дадим подумать нашей дорогой девочке. Она не может дать ответ сразу, это совершенно понятно. А я пока расскажу немного о своей племяннице. Франсуаз замечательная хозяйка и печет замечательные…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
