в чем он нуждается.
— Анечка очень напомнила мне меня в молодости, — проговорила Императрица. — Тогда мне никто не помог, пришлось пробиваться самой, поэтому мне и захотелось… сделать для Анечки что-то хорошее. Может быть, ей не придется тратить столько времени на поиски источника любви внутри себя?
— А таперича никому не придется, — оптимистично заявила Баба Яга. — Все сказку слышали? Все усвоили? Ну и в добрый час, начинайте применять! Желаю сказочной любви! И к себе, и к окружающим, и ко всему миру!
В этот момент я решила, что ни за что не стану читать сказку для Императрицы вслух, а во время перерыва отдам ей лично. Пусть дома наедине с собой почитает, в своей потайной комнате, пусть это будет подарочек только для нее.
Подарочек одиннадцатый
ЗАМКИ НА ПЕСКЕ
Как-то незаметно мы перешли от темы любви к себе к теме, которая сразу меня взволновала до глубины души. Речь пошла об иллюзиях. Кто-то сегодня уже говорил, что живет в плену своих иллюзий, — ну так я тоже. Мы с Пучеглазиком еще во время работы с «подарочками» из прошлого выяснили, что я очень часто вижу действительность не такой, какая она есть, и строю на песке хрустальные замки. Потом песок проседает, замок разбивается вдребезги, а вместе с ним и мое бедное сердце.
Оказалось, не одна я такая — строительница ненадежного хрустального будущего и владелица многократно разбитого и склеенного заново сердца. Нет, вы не подумайте, что я такая ветреная и только и делаю, что бросаюсь из романа в роман. Ведь сердце разбивает не только любовь. Ложь, интриги, предательство, грубость, хамство — все это бьет по сердцу, наносит ему невосполнимый урон.
— Я не буду пока рассуждать на эту тему. Я просто расскажу вам сказку, в которое есть все. «Имеющий уши — услышит», — так сказал Иван, и мы услышали от него очередную историю, заставившую меня крепко задуматься: а кто, собственно, разбивает мне сердце — окружающий мир или мои ожидания?
МАСТЕР ИЛЛЮЗИЙ
Билет на поезд я купила под влиянием душевного порыва. Вот рванулась душа отчаянно из той темницы, где ей было и темно, и тесно, — и за полчаса я покидала вещи в сумку, примчалась на вокзал, купила билет, села в вагон, и… И вот уже поезд тронулся, колеса застучали, «любимый город в синей дымке тает», как поется в популярной песне. Я приобрела билет в купе (плацкартных не оказалось), здорово переплатила, но теперь даже радовалась: мне хотелось тишины и одиночества — просто глазеть в окно, наблюдая, как вместе с чахлыми придорожными кустиками убегают в прошлое все мои проблемы. Я и не заметила, как доехала до следующей станции. Поезд зашипел и остановился, залязгали двери вагонов. — Разрешите? — в купе протиснулся мужчина. — Здравствуйте, девушка. Похоже, мы с вами попутчики.
— Угу, — невежливо буркнула я. Не настроена я была вступать в разговоры, знакомиться и вообще реагировать на окружающий мир.
— О, какая восхитительная роза! — с энтузиазмом сказал мужчина, прикоснувшись к унылой пластмассовой вазочке, стоявшей на столике. Я посмотрела — там действительно была роза. Свежая, нежная, благоуханная, с капельками росы на лепестках. Что за черт??? Я могла бы поклясться, что эта вазочка с самого начала и даже еще секунду назад была совершенно пуста. Определенно! Но по купе уже плыл тонкий розовый аромат, что доказывало ее материальность.
— Ее здесь не было, — сказала я. — Это вы ее поставили?
— Ну что вы! Не я. Просто — обыкновенное чудо.
— Вы лжете, — твердо определила я. — Хотите сказать, что я рехнулась? Что у меня уже крыша поехала? Что я ничего вокруг не замечаю, да?
Я с ужасом понимала, что нахожусь на грани истерики, и еще чуть-чуть — пойду вразнос.
— А это вам, — сказал мужчина, сделал неуловимое движение рукой, и в ней оказалась шоколадка.
— Как вы это делаете? — напряженно спросила я, уставившись на его пальцы.
— Не обижайтесь на меня. Привычка. Я — иллюзионист.
— Кто?
— Иллюзионист. Фокусник. Артист оригинального жанра. Но мне нравится слово «иллюзионист». Я — мастер иллюзий. Это я вам, девушка, могу без ложной скромности доложить.
— Так роза — ваша?
— Моя, — покаянно кивнул он. — Вы были такая грустная, мне просто захотелось сделать вам приятное. Я не ожидал, что безобидный цветок может так испугать.
— Меня сейчас все может испугать, — ответила я. — Ситуация такая… пугающая.
— Пугающих ситуаций не бывает, бывают испуганные люди, — сообщил иллюзионист. — Я могу вам чем-то помочь?
— Нет, конечно, — мотнула головой я. — Вы-то чем поможете? Незнакомый человек, просто попутчик…
— Э-э-э, не скажите, — не согласился он. — Именно незнакомый человек и может стать тем, кто увидит вашу ситуацию непредвзятым, «незамыленным» глазом и оценит ее беспристрастно, не принимая ничьей стороны. Вам от меня ничего не нужно, мне от вас ничего не нужно — встретились и разошлись. Так что пользуйтесь случаем!
— Знаете, не лезьте вы ко мне в душу с вашими разговорами! — рассердилась я. — Тоже мне, спаситель! Иллюзионист… Мне своих иллюзий хватает — во! — и я для наглядности чиркнула ребром ладони по подбородку.
— Ого, да вы почти захлебнулись в собственных иллюзиях, — нисколько не обидевшись, озабоченно сказал он. — Еще чуть-чуть — и они в вас хлынут через рот. Надо срочно чем-нибудь запить! Айн, цвай, драй — ап!
Дверь приоткрылась, и в проеме возникла проводница, немолодая и полная, с усталым недовольным лицом.
— Билеты приготовим, пассажиры.
— Хорошо, приготовим. А пока… Два стаканчика кипяточку, если вас не затруднит. А чаек у нас свой, — распорядился попутчик. Голос у него был негромкий, но властный, проводница сразу закивала и сгинула — видимо, за кипяточком.
Мы едва успели достать билеты, когда она вернулась с двумя стаканами в допотопных металлических подстаканниках с эмблемой ЖД.
— И лимончик! — заботливо сказала она, почтительно опустив на стол блюдечко с желтыми кружочками.
— Вы — чудо! — искренне восхитился иллюзионист, и в его руках оказался тюбик. — Это вам, чтобы сберечь вашу красоту для мира.
— «Атласные ручки»! Линии «Мерилин»! — ахнула проводница, заворожено уставившись на тюбик. — Вы… волшебник!
— Вы тоже, моя дорогая, — задушевно сказал он. — Все мы волшебники, каждый в своем роде…
Проводница удалилась, светясь от счастья, а я воззрилась на него уже внимательнее. Мужчина был на вид совершенно обыкновенный: немолод, не сказать чтоб красив, но и не урод, конечно. Одет он был в серый костюм и голубую рубашку — и то, и другое так себе, явно не от Кардена. Экипировку дополнял не то большой портфель, не
