И вся такая ми-ми-ми, какой ты горячий, надо тебя остудить. Лапы к нему тянет. Ладонь то на лоб, то на грудь положит.
Надо отдать должное Крапивину, он даже не замечает Таню и ее убогих попыток сблизиться. Анька и то веселее к делу подошла, сразу предложила сделать приятное.
Фыркаю, отворачиваюсь.
Фиг с ними со всеми, устала. Спустя минуту прихожу к выводу, что охладиться действительно не мешает.
– Давай, Верочка! Поднимая свою ленивую жопку и вперед! – сама себя подбадриваю и все-таки встаю.
А дальше все как в дурацком сне. Когда я уже на середине пути, дверь с громким скрипом отворяется. Я дергаюсь, конец заправленный сверху выскальзывает, простынь сползает. Я не успеваю ее подхватить, а на пороге уже стоит Андрей.
Смотрит на меня, глазищи круглые. Я тоже зависаю. На меня накатывает самый натуральный ступор, даже рукой не могу пошевелить, а следом за начальником другие напирают.
– Твою ж…
В отличие от меня Крапивин реагирует молниеносно. Шагает ко мне и закрывает собой от посторонних взглядов.
– О, Вера, стриптиз показывает! – выдает неугомонный Славка.
Я краснею.
И вовсе не от того, что меня могли увидеть другие – мне плевать, я не из стеснительных. А вот то, что Андрей видел – а он точно видел! – реально смущает.
Он стоит так близко, что я чувствую тепло, идущее от него. Он смотрит куда-то в стену, не на меня, старательно удерживая взгляд выше линии моей груди.
– Пардон, – натягиваю на себя простынь и для верности стягиваю ее концы тугим узлом, – технические неполадки. Штормовой ветер сорвал паруса.
Мне удается все перевести в шутку. Народ быстро переключается и вспоминает, как в прошлом году кто-то потерял трусы в бассейне, и неудобный момент быстро сходит на нет.
– Спасибо, – произношу одними губами.
Крапивин ничего не говорит, только одаривает меня каким-то странны, волчьим взглядом и идет к остальным, а я сбегаю. Мне срочно нужно привести мысли в порядок, а то скачут как черти окаянные, сил никаких нет.
Глава 11
– Уезжаешь? – спрашивает, напряженно всматриваясь в мои глаза.
– Да, – я слабо улыбаюсь, – возникли срочные дела.
Он мне не верит.
– Сбегаешь?
Можно было бы и дальше отпираться, но смысла нет. После этой ночи между нами слетела ненужная шелуха, обнажая неожиданную правду.
– Так будет лучше.
– Кому?
– Всем. Я не хочу портить окружающим настроение своей несчастной физиономией.
– А ты несчастна?
Очень!
– Я запуталась, – подступаю ближе к нему, – то, что случилось между нами…это…
– Ошибка, – произносит за меня. Такое простое слово, а между ребер впивается, как раскаленная игла.
– Да, ошибка, – подтверждаю, а у самой внутри все выворачивается.
Потому что по ощущениям, ошибкой было – уйти от него этой ночью. Даже не просто ошибкой, а преступлением.
– Я был слишком пьян. Прости. В другой ситуации никогда бы не позволил себе прикоснуться к невесте своего брата.
Андрей любит Матвея. Между ними настолько крепкая связь, что я восхищаюсь. Сколько случаев, когда братья, сестры, наплевав на родственные чувства лезут в постель к избраннику или избраннице своего родственника. Потому что хочется, потому что завидуют, потому что просто так. Предают, потом врут и улыбаются в глаза, или разрушают чужие жизни.
Крапивин не такой. И хотя мне чертовски больно и тяжело дышать, в этот момент я чувствую, что окончательно и бесповоротно в него влюбляюсь.
Не знаю, как буду объясняться я с ним после того, как спектакль закончится, не представляю, что со мной будет, если он решиться найти замену, чтобы стереть из памяти досадный инцидент с невестой брата. Я сама себя загнала в ловушку.
Время на исходе, мы балансируем на грани. И, между нами, Матвей, которого ни он, ни я не можем предать.
Глупая ситуация. Я даже представить не могла, что эта нелепая афера в итоге так сильно ударит по мне самой.
– Я понимаю, – сдержано улыбаюсь, – сама была не в себе.
– Надеюсь, это останется между нами? Не хочу, чтобы у Мета возникли какие-то сомнения.
– Естественно, – голос подрагивает, – прости, что поставила тебя в затруднительное положение. Я не хотела. Просто вчера было весело и пьяно.
Он улыбается, но глаза серьезные.
– Хорошо отдохнули, да?
– Отлично, – у меня щемит за ребрами с новой силой. Не могу уйти вот так. Больно, – Андрей…
Я не знаю, что хотела сказать. Нас прерывают:
– Андрей Валентинович, – Танечка, выглядывая из-за угла, – вот вы где! А мы вас заждались.
– Сейчас приду, – отвечает не оборачиваясь.
Напряженный взгляд по-прежнему на мне.
– Как доедешь – позвони.
– Обязательно.
Когда я выхожу за ворота, сердце обливается кровью.
Они остаются здесь еще на одну ночь. Аня-Таня будут продолжать увиваться рядом с мужчиной моей мечты, И у него нет ни единой причины, чтобы себе отказывать в маленьком развлечении.
Кажется, я очень сильно продешевила, потребовав от Матвея стейки и работу. Я тогда не знала, что взамен придется отдать свое разбитое сердце.
– Приехали, – громко произносит таксист, и я испуганно дергаюсь. Подскакиваю на сиденье, пытаясь понять, где я и что происходит.
Оказывается уснула.
Тру заспанную, помятую физиономию, благодарю за комфортную поездку и выползаю на улицу. Погода хорошая, а у меня внутри дождь и слякоть.
Не спасает, ни ванна, в которой я отмокаю. Ни бокал любимого красного, ни трансляция шикарного боя по телевизору.
Обычно меня бодрит, когда здоровенные мужику метелят друг друга на ринге. А сегодня смотрю, как свозь ватную пелену, и периодически ловлю себя на мысли, что я не здесь. А там, рядом с Крапивиным.
Спустя пару часов мне снова звонит Матвей:
– Верундель, привет!
– Здоровались уже.
– Чего какая сумрачная?
– Спать хочу.
– Эй! Никакого сна! В пять заеду и к родителям. У мамы там какие-то идеи по нашей свадьбе.
Со стоном падаю на подушки:
– Какие еще идеи?
– Мне-то откуда знать? Она сказала. Что это девичьи секреты, и такой бестолковый кабан, как я все равно ничего не поймет.
– Ладно, кабан. Заезжай. К пяти буду готова.
– Мое ж ты солнце!
– Иди на фиг!
Он смеется в трубку и отключается, а мне не до смеха. Но к назначенному времени я готова. Причесана, одета и даже накрашена. Все эмоции убраны далеко под замок, поэтому Матвей моего подавленного состояния не замечает. Или делает вид, что не замечает.
Всю дорогу мы с ним болтаем, вспоминаем, как чудили в универе и сколько всего нас связывает. Мой самый близкий друг, мое наказание.
Его маменька встречает нас с распростёртыми объятиями. Такая счастливая, что мне даже становится неудобно, за то, что
