на должность выше десятника, но их это устраивало. Отец Шарп же и вовсе удовлетворился переходом в жрецы, которому дали небольшой приход в мелкой деревеньке. Может он и разочаровался в церковных иерархах, но уж точно не в Свете, к тому же исцелять и наставлять людей на путь истинный ему нравилось куда больше, чем убивать их. Работа братьев Свечи конечно тоже нужна, тем более что в лабораториях некоторых волшебников он видел такое, рядом с чем ужасы войны не казались такими уж отвратительными. Но в конце концов пасторы необходимы никак не меньше меченосцев и его бывших коллег. Тем более со знакомыми паладинами он поддерживал неплохие отношения и даже вёл переписку с такими же как он сам переехавшими служителями Света.
Один из них собственно и нарушил мирное, спокойное течение его жизни в деревеньке Луговая. Братья-меченосцы служат не только охраной храмов и истребителями нечисти, порой они исполняют функции телохранителей, благо обычно церковь всё таки не вмешивается в мирские дела и её члены хранят целибат, в отличии даже от самых доверенных вассалов. Но вот молодой брат Альфред не сохранил и заявился к нему с беременной дочкой графа, которая якобы уехала в паломничество с малой свитой, когда её растущий живот ещё не успел вызвать ни у кого подозрений. В тот день отец Шарп едва удержался от того, чтобы начать богохульствовать прямо в храме последними словами. Однако принял роды и всё таки дал себя уговорить сохранить всё в тайне. Особенно после того как один великовозрастный оболтус поклялся Светом принять монашеский постриг и отправится отмаливать свой грех. В итоге всё удалось сохранить в секрете, Альфред сейчас пребывал в монастырских стенах, засидевшаяся в девках дура благополучно вышла замуж за одного из младших сыновей герцога Варнантского, а отцу Шарпу вновь пришлось сменить страну. Просто на всякий случай. Сейчас у Лукреции уже вроде бы пятеро законно рождённых детей, но когда речь шла только об одном, которого пришлось сразу же покинуть, материнское сердце могло бы и взбрыкнуть. Кто вообще знал, что там у это дурочки в голове творится и что она выкинет? А так всё вроде бы закончилось хорошо, отец Шарп начал свою службу Свету в Уатстоне, сын же его приятеля стал воспитанником пастора.
Жрец Света даже вполне обоснованно надеялся, что он продолжит его дело, благо парень рос весьма смышлёным, упорным и Свет вполне откликался на его молитвы. Рэзор считал, что делает он это слишком неохотно, но его наставник видел немало тех, у кого получалось исцелять ещё хуже. Дело портил разве что непоседливый, прямолинейный и свободолюбивый нрав воспитанника, с такими всегда всё непросто. И в этом была одна из причин, почему отец Шарп поостерёгся учить его воинским премудростям. У ребёнка были задатки и к ним, но простолюдину, особенно молодому и горячему, очень легко нарваться на неприятности. Зная, что не сможет победить, даже идиот всё таки будет вести себя сдержанно. А Рэзор идиотом не был, скорее уж наоборот. Оказался слишком умным и способным. К тому же излишне решительным.
Сейчас, оглядываясь назад, отец Шарп размышлял о том, что возможно излишне перестраховался, пойдя на поводу собственных чувств. Всё таки опасения, да и память о том, куда лично его в итоге привели навыки воина, могли сыграть с ним злую шутку. Воспитанник же не пожелал идти по тихой стезе жреца и едва увидел иной интересный вариант, смазал подошвы салом и помчался вперёд быстрее собственного визга. Ещё и не сказал ни слова, стервец, сбежав до рассвета якобы на охоту. И в конце концов таки нашёл себе приключений, прибившись к друиду, который накостылял баронским воинам. Хотя в деревне уже хватало молодых оболтусов, которые не прочь были последовать его примеру. Молодости свойственно желать силы и успеха, а тут, ети его мать такие события! Хорошо ещё молодёжь всё же считала, что колдуна победили, путь и не без труда. Но всё равно пришлось посветить несколько проповедей тому, что излишняя дружба с друидом была бы отступничеством от Света. Отец Шарп не хотел даже вспоминать, как жонглировал словами и крутился словно уж на сковородке, чтобы при этом не подставить ни себя, ни Рэзора, ни барона Лионеля. Хорош пастор, у которого воспитанник от истинной веры отступает. Но к счастью все вроде бы поверили, что парень от лица Церкви бдительно следит за колдуном с болота, пока его наставник занят паствой.
Правда теперь Рэзору похоже придётся скрывать факт своего ученичества… Но падре надеялся, что то продлится недолго. Всё таки служитель природы из дальних земель вроде бы не врал, обещая загонять его вусмерть. Но при этом на сердце отца Шарпа всё равно скребли кошки. Про то, что парень просто поморозит денёк задницу в горах Корнегур тоже вроде бы не врал, по крайней мере священнослужитель не смог этого заметить. Но в итоге Рэзор прибежал на зов в компании барса, хищной кошки, которая оказалась каким-то странным образом приручена за одну ночь. Проклятая магия! Насколько проще и приятнее всё таки был бы мир, если бы её в нём не было вовсе!
Тихо ругнувшись сквозь зубы и снова помянув волшебников с их волшебством, отец Шарп начал шагать по болоту. К счастью погода в последнее время была сухой, а путь уже знакомым, так что вскоре он добрался до холма облюбованного Корнегуром, который сидел на скамейке около крыльца в компании медведя. Волшебник смотрел на него без приязни, но тем не менее проговорил:
— Утра. Отличный денёк для прогулки, не правда ли?
— Утра — проворчал в ответ священнослужитель — Где мой приёмный сын?
— Клюкву собирает, к обеду обещался быть — пожал плечами служитель природы.
— Не ты ли собирался так его заучить, что он сбежит? — приподнял бровь отец Шарп.
— Ооо, поверь я стараюсь — усмехнулся маг — Хотя конечно его энтузиазм меня несколько настораживает. Как и то, чему его учил ты.
— Я учил его лишь Свету. И если тебя это настораживает, то моё мнение о тебе оказалось слишком хорошим — с подозрением посмотрел на него жрец.
— Ну дело тут не в Свете, хотя конечно и в нём тоже. По средоточию его энергетики он прошёлся не самым лучшим образом. Но эта известная проблема всех, кто черпает силу из высших сфер. Ты мне лучше скажи откуда стиль боя без оружия для него отрыл? — задал вопрос обитатель болота.
— Я не учил
