закупки последних недель! Не ввозился ли на территорию Тикши бутрин в сжатом виде!
Первой сообразила Женя — её специализацией были отравляющие вещества, и в своё время Гай делился с ней опытом Кёнсанской войны: на войне необходимость заставляла изобретать немало способов получить яды и взрывчатку из самых безобидных средств.
— Тризарин… — побледнела она.
— Да. Бутрин безвреден, — быстро начал объяснять остальным полковник, — датчики безопасности и фильтры на входе не сработают. Дальше возле вентиляторов компоненты начнут вступать в реакцию с гексонатином и углеродом стенок, как раз турбулентность, небольшой нагрев и катализатор из вольфранита. КПД процесса ничтожен, но хватит на все сто пятьдесят тысяч зрителей.
— ВИП-зона в цепи кондиционирования одна из первых. Среагировать они не успеют, тризарин действует слишком быстро… — высказал за остальных Алексей.
А перед глазами Гая вдруг встал изрытый орбитальной бомбардировкой Кёнсан.
Место, куда выгрузили баллоны с газом, нашли быстро. Его даже не скрывали, склады на окраине, многокилометровые подземные ярусы. Забытые и полузаброшенные уже лет тридцать, с тех пор как стали рентабельны планетарные антигравитаторы, а грузы начали хранить в огромных многоярусных «башнях» в черте города. Засыпать катакомбы выходило слишком дорого, к тому же казне их содержание не стоило ничего — мэрия повадилась сдавать кубатуру за гроши всем желающим, особенно инопланетным фирмам помельче. Тем, кому не по карману нормальные склады. Идеальное место, где никто не будет задавать вопросов и не будет мешать — постоянно использовалось меньше одной сотой всего объёма, остальное законсервировано. Оттуда можно незаметно подать газ в городскую систему канализации, и если на центральном посту среди диспетчеров есть свой человек, он легко перекроет нужные заслонки, изменит вектор движения и закачает бутрин в системы стадиона. Нужное оборудование уже наверняка смонтировано, всё займёт секунд десять-пятнадцать, не больше.
Звонок полковника Унгерн высмеял, после чего переключил всю связь со штаб-квартирой и охраной президента на себя: чтобы глупый подчинённый не помешал совершать подвиг. Это было уже очень серьёзным нарушением, генерал после всего при любом раскладе пойдёт под трибунал… только вот для людей на стадионе будет поздно. Бесполезно посылать курьера, ради безопасности и памятуя многолетний опыт, полёты над стадионом запрещены, а по земле пробираться слишком долго. Да и потом преодолеть сопротивление Унгерна посыльный не успеет. Отказался разговаривать и начальник полиции — слишком хорошо помнил историю в кафе, к тому же был полностью согласен с давним приятелем. Следовательно, помощь полиции исключалась: с утра по городу был объявлен код «красный-один», теперь любые действия городских служб, и особенно спецназа, заверялись через центральное управление полиции. Не помогут даже документы СБ — слишком памятны волнения на Галиче, когда полицию дезорганизовали с помощью фальшивых удостоверений и ордеров. Не получилось связаться и с военными, а официальный пакет ушёл всего сорок минут назад.
Какое-то время Гай в отчаянии даже раздумывал, не поднять ли панику с помощью журналистов… но отказался. Во-первых, в таком случае газ могли пустить до церемонии открытия матча, даже не убедившись, что «цель на месте». А во-вторых — не стоило забывать об украденных «Афинах», под прикрытием паники террористы могли попытаться атаковать «в лобовую», дураков-смертников у них хватит. А что делает взрыв плазмы в толпе, полковник Морель знал слишком хорошо. Время: час у них ещё есть! Пусть с боевым опытом только он и пятёрка охранников, даже аналитики СБ подготовлены как неплохие бойцы. А дальше, когда они захватят газ — сигнал тревожного маяка пробьётся даже с нижних уровней, и игнорировать его не посмеют. Риск минимален…
— Мы выдвигаемся к месту хранения, берём его штурмом, а там уничтожаем газ и подаём сигнал. Со мной пойдут только добровольцы.
— Я с вам, — решительно заявила Женя.
— Не пущу.
— Сам подумай, я единственный химик, моя специальность боевые отравляющие. Без меня у вас нет шансов.
Спорили они несколько минут, но Женю остаться он так и не уговорил. Гай в итоге согласился с аргументами, лишь повязал на руку жены свой талисман — тот уберёг его в пекле Кёнсана, пусть поможет Жене сейчас.
Место они нашли быстро, без труда получилось и уничтожить охрану: пусть у подчинённых Гая не было тяжёлого вооружения, слишком велика разница в уровне подготовки и снаряжения между фанатиками-самоучками и даже несколькими отставными военными — и офицерами Службы под командованием ветеранов. Когда направленный взрыв выбил укреплённую дверь, а проверка показала, что в синих баллонах содержится бутрин, всех ненадолго охватила эйфория: неужели победа? Вряд ли у террористов есть где-то ещё один склад, газ специфичный, и если попытаться ввести в столичный округ слишком много, это вызовет подозрения. Осталось подать сигнал военным… пятнадцать-двадцать минут они продержатся легко: перед бывшей подсобкой, где лежали баллоны, шла анфилада огромных складских «ангаров» с единственным входом-выходом. К тому же в каждом зале навалены груды разнообразного мусора, от использованных транспортных контейнеров до бетонных блоков старых перегородок — эсбэшников не «выкурить» даже с помощью «Афин», если их оставили где-то здесь.
Удача отвернулась, едва Гай попытался запустить маяк — где-то на соседнем уровне заработала специальная «глушилка». Почти сразу отказали камеры-ретрансляторы, которые клеили на стены вдоль всего пути — террористы взорвали два верхних яруса, а ближние оказались в зоне действия помех. Все попытки наладить связь провалились, противник словно знал параметры оборудования и секретные алгоритмы передачи данных… Гай выругался: за пределами контрразведки характеристик «маяка» не знают, да и алгоритмы работы как раз на случай шпионажа в каждом секторе уникальные. Всё-таки «крысы» сидят в СБ, причём как минимум один «крот» в управлении на Тикше. Вот почему была такая слабая охрана, враг точно знал, что обман удался. Будь здесь его парни с Кёнсана, можно было бы попытаться отправить кого-то наверх… но ребятам с Тикши не хватит опыта пробиться через незнакомый подземный лабиринт. А выпустить газ наружу не получится, баллоны оснащены специальной мембранной головкой-«непроливайкой», под пластиковым кожухом спрятана металлоброня — не разрушит даже прямое попадание из плазмопушки. Устраивать завал тоже бесполезно — плазмоорудие в режиме непрерывного разряда очистит путь минут за двадцать, самое большее…
— Можно запустить распад, — вдруг заговорила Женя, — на основе батареи маяка можно собрать катализатор. Процесс начнётся, как только в баллоны попадёт достаточно воздуха…
— Сколько времени? — остановил её Гай.
— Мембраны… Их можно повредить, но не меньше сорока минут. С гарантией — час.
Гай посмотрел на товарищей: сорок минут означает, что доживёт не больше половины. Полковник опять попробовал заикнуться, что пусть остаются лишь добровольцы… и осёкся. Без слов было понятно — останутся все.
Первую атаку они отбили легко, террористы
