У леди Форбс вытянулось лицо.
– Знаешь, дорогая, я решила по возможности избегать визитов к этой леди, – пояснила она. – Понимаю, это очень некрасиво с моей стороны, но я просто не могу повторять каждую фразу чуть ли не трижды, да к тому же повышая голос до крика. Уж лучше мы с Клайвом отправимся на прием к Смитам. Мы приглашены, неудобно пренебречь их приглашением. И ты тоже приглашена, дорогая.
– Я предпочту навестить леди Софию, – промолвила Гарриет.
Леди Форбс скривила губы.
– Ты заставляешь меня испытывать угрызения совести, Гарриет, – сказала она. – Годфри с таким восторгом говорил о твоей ангельской доброте к старикам, да и мы с Клайвом полюбили тебя за это, хотя сначала приняли в штыки. Послушай-ка, я ведь никогда раньше не говорила тебе об этом, да?
– Нет, – ответила Гарриет. – Но я была совсем бедной и не очень-то родовитой девушкой. Я вышла за Годфри потому, что он предложил мне свой кров и защиту.
– И превратила последние годы его жизни в земной рай! – быстро проговорила леди Форбс и, отодвинув стул, поднялась. – Поедешь со мной сейчас на Бонд-стрит? Сгораю от нетерпения купить себе новую шляпку, хотя нужна она мне как рыбе зонтик.
– Ведь сегодня прием на пленэре, – улыбнулась Гарриет, – где, как не там, пощеголять в новой шляпке? Но на Бонд-стрит я не поеду, извини. Хочу провести это утро со Сьюзен. Я уделяю ей слишком мало времени и чувствую себя виноватой.
Леди Форбс возвела глаза к потолку.
– Дорогая моя, – сказала она, – многие дети счастливы, если минуты две пообщаются со своей матерью после завтрака, а еще минутку, когда мама поднимется в детскую пожелать своему чаду спокойной ночи.
Гарриет взглянула на письмо леди Софии Давенпорт и грустно улыбнулась. Довольно трудно было общаться с ней, особенно если в комнате находилось еще несколько людей и они вели разговоры друг с другом. Но что делать старушке, если она стала совсем дряхлая и почти полностью потеряла слух. Вот так же Годфри не мог быстро ходить и танцевать. А жена могла. Человек остается человеком, несмотря на преклонный возраст и физическую немощь. Окружающим надо быть терпимее по отношению к старикам. Гарриет и ее покойный супруг навещали леди Софию чаще, чем кто-либо в Бате.
Дом, куда Гарриет получила приглашение, был на площади Сент-Джеймс. Фешенебельный район. Насколько Гарриет помнила, леди София – дочь герцога и жена маркиза. Ее невестка, судя по всему, занимает высокое положение в обществе. Была среда, и вечер у Гарриет был свободен. Хорошо, что письмо не пришло днем позже, тогда Гарриет была бы вынуждена посылать извинения.
Завтра… Чертя что-то пальцем на конверте, Гарриет предалась мечтам. Она знала, что пойдет – снова пойдет. Что толку после свидания твердить себе, что она поступает ужасно? Она только о нем и думала, дождаться не могла следующего свидания! Три дня казались ей бесконечными. И не важно, что ей приходилось лгать – а она ненавидела ложь, – не важно, что она страдает, отдавая себе отчет в том, что оскорбляет гостеприимство сэра Клайва и леди Форбс. Не имеет значения, что она чувствует себя запятнанной, недостойной внимания мистера Хардинга и всех джентльменов, которые по-прежнему стремились к ней, едва она появлялась на публике. Иной раз ее пугала мысль о том, что она может причинить зло Сьюзен, но она гнала подобные мысли.
Зов плоти был сильнее угрызений совести. Он смирял гордость. Она запрещала себе страдать. Накануне, на балу, он несколько минут беседовал с ней и мистером Селуэем. Ничего не значащий светский разговор. Он был корректен, сдержан, чуть высокомерен. На какие-то секунды он задержал на ней ничего не выражающий взгляд. Но его слова о том, что четыре дня перед их второй встречей показались ему вечностью, она не забыла. Завтра! О да, завтра…
Гарриет решительно тряхнула головой и поднялась из-за стола. Сьюзен ждет ее, и она не намерена лишать дочь и себя удовольствия побыть вместе.
* * *
– Сегодня! Файв о’клок <Чай между вторым завтраком и обедом.>! – прокричала герцогиня Тенби.
– А? Ты про что? – глядя на залитые солнцем окна салона, спросила леди София Давенпорт.
Герцогиня со вздохом отложила в сторону пяльцы. Совершенно невозможно было вышивать и одновременно разговаривать с золовкой.
– София, в парк надо ехать вовремя, – сказала она. – Сейчас там не на что смотреть. Не беспокойся, у Тенби еще будет уйма времени в запасе. Он вот-вот вернется.
– Дорогой Арчибальд, – громко произнесла леди София.
– К тому же, если ты не забыла, ты ждешь дам из Бата. Ты пригласила их к чаю.
– Что? – спросила леди София. Но до того как герцогиня начала повторять, леди София уже поняла, о чем речь. – Из Бата? О да! Милая леди Уингем. Не то что твои знакомые дамы, Сэди. Дерзкие насмешницы. Леди Уингем хорошо воспитана и прелестна. Как жаль, что Уингем однажды утром не проснулся. Он был совсем мальчишка.
– Ты говорила, ему было шестьдесят, – прокричала герцогиня. – Не выдавай своего возраста, София, называя его мальчишкой.
Леди София вздохнула.
– Совсем мальчишка! – повторила почтенная дама, лишний раз доказав своей невестке, что она не расслышала ни единого слова. – Но леди Форбс мне не очень-то нравится, с ней не поговоришь. Что поделаешь, пришлось пригласить и ее тоже.
– Иначе и быть не могло, – сказала герцогиня, – ты ведь знакома и с ней, и с сэром Клайвом, а леди Уингем остановилась у них. По-моему, они уже приехали, и у нас будет приятная компания.
– Но Арчибальд не забудет? – с тревогой спросила леди София, глядя, как герцогиня поднимается с кресла.
– Конечно же, не забудет, – уверенно произнесла герцогиня. – Мой внук, а твой племянник, всегда выполняет свои обещания, София.
В эту минуту в гостиной появился дворецкий и объявил о прибытии леди Уингем. Она вошла следом за ним – изящная, невероятно красивая в бледно-зеленом муслиновом платье и украшенной цветами соломенной шляпке. Леди София и описывала ее как молодую девушку, но герцогиня посчитала, что это – преувеличение, и ожидала, что подруга ее золовки будет выглядеть куда старше. Леди Уингем присела в глубоком реверансе и слегка покраснела. Очаровательная девушка, решила герцогиня.
– Леди Уингем! – Голос леди Софии громоподобно загудел на всю комнату. – Не двинусь с места, если вы не поговорите со мной хотя бы полчаса! Подойдите ко мне, душенька, и обнимите меня!
Брови у герцогини поползли вверх, она с удивлением посмотрела на золовку. Но та сидела с сияющим лицом и распростертыми руками, в то время как прелестное создание легким шагом, радостно улыбаясь, спешило к ней через комнату.
