мужем, с глазу на глаз. Возможно, с продолжением в виде секса. Но вместо этого Андрей притащил ее в кондитерскую своей жены и требовал публичных объяснений.
Видя нерешительность Астафьевой мой бывший взял инициативу, что было вполне предсказуемо:
— Рита попросила у меня помощь.
— Да ну? Вы даже знакомы не были или я ошибаюсь?
— Социальные сети на то и даны, чтобы находить друзей, где бы ты ни был. Это ты у нас не любитель публичной жизни. Но к твоим друзьям и коллегам это не относится. Рита нашла меня через общих с тобой знакомых.
— Допустим. Что дальше? Какая цель вашего знакомства?
Астафьева и Белов переглянулись. Он коротко кивнул, словно позволяя раскрыть тайну. Я хранила молчание, сидя за столом так, чтобы видеть обоих. Андрей же занимал центральную позицию, не спуская глаз со всех.
— Хорошо. Я расскажу, — подала голос Рита. — А дальше можешь вынести мне приговор. И можно мне воды?
— Да, конечно.
Я поднялась и принесла графин с водой и стаканы. Но Белов попросил обновить кофе. Я механически выполнила просьбу, заодно поставила чашку с горячим напитком и перед мужем, вслушиваясь в рассказ Риты.
— Через месяц моего приезда в Лондон, я узнала, что беременная. Я находилась в таком потрясении, что первой мыслью, конечно же, было вернуться. Но после успокоилась и отложила телефон, не позвонив тебе, Андрей. Я понимаю, что это была моя ошибка. Но...
Она поднесла стакан к губам, оставляя на стекле красные отпечатки помады. Промочив горло, Рита продолжила в полной тишине:
— Я так долго шла к своей мечте и не готова была перечеркнуть свои начинания. Решила, что еще не все потеряно. Найти в компании жертву в облике среднестатистического сотрудника, не женатого, убедить его в том, что он произвел на меня неизгладимое впечатление, влюбить его в себя до беспамятства — оказалось проще простого. Это только говорят, что англичане чванливые. Там вполне нормальные люди, которых можно обвести вокруг носа. Не прошло и месяца, как я заявила Стюарту, что жду от него ребенка. Стюарт поверил мне. Мы расписались. Да, роды были, якобы, преждевременные. Но это не критично. Главное, что меня не уволили. По условиям договора, плюс я замужем за подданным Британии. Пять лет спокойной жизни.
Голос Риты дрогнул. Она долго цедила воду, прежде чем снова вернулась к исповеди. Андрей не прерывал ее, внимательно слушая. Белов спокойно пил кофе. По всей видимости, в эту часть истории Виталик был посвящен.
— Ничего бы не раскрылось, если бы Аркадий не попал в больницу. Несчастный случай. Стюарт до того времени не придавал значения, какая группа крови у ребенка. Не интересовался этим вопросом, слепо веря в то, что Аркадий — его сын. Мне крупно повезло, что он — моя копия. Никто ни о чем не догадался.
Рита усмехнулась и поставила стакан на стол. Открыла сумочку и достала фотографии, разложив на столе. Со снимков улыбался милый мальчишка с темной шевелюрой и карими глазами. Действительно, похож на мать. Но я, невольно искала общие черты с Андреем. Но не находила.
Однако внимание привлекли не только фотографии. Белов вдруг напрягся и серьезно посмотрел на Риту. При упоминании крови в Виталике проснулся эксперт. Это обстоятельство не укрылось от пристального взгляда опера:
— Что, Белов? С этого момента история тебе не известна? Рита не посчитала нужным просветить тебя? Поимела, как и Стюарта? Повелся на красивый фантик, а конфетка с горечью.
— Заткнись, Волков!
— Ладно, Рита. Заканчивай уже!
— Да пожалуйста! Когда Аркадия выписали из больницы, Стюарт устроил мне вынос мозга. Группа крови Аркадия не совпадала с нашей. И муж высказал, что я обманула его. Ребенок не от него. С тех пор начались мои несчастья. И закончился срок подписанного договора с компанией. Конечно, Аркадий как подданный Британии...
— Стоп! Вот эти нюансы меня вообще не интересуют, — перебил Андрей. — Ближе к делу. Какая группа крови у тебя и у Стюарта?
— Первая.
— У обоих? — подключился к разговору Виталик.
— Да.
— А у ребенка?
— Вторая, — выдохнула Рита, а мой муж разразился смехом.
Я переводила взгляд с одного участника разговора на другого. Насколько разбиралась в теме с уроков биологии, ребенок наследовал группу крови одного из родителей. Если у обоих первая группа, то и у малыша стопроцентно будет такая же. Но Аркадий родился со второй, в то время как у моего мужа — третья. О чем и возвестил Андрей, радостно потирая руки.
— Белов, как ты мог не узнать про этот нюанс? Не пришлось бы доводить до этого разбирательства. Выяснили бы еще на берегу. Давай, объясни своей подруге ее промах. Даже тест ДНК проводить не надо: ребенок не от меня, Рита!
Та в недоумении посмотрела на Белова, тщательно избегая встреч со мной. В какой-то момент, чисто по-женски, мне стало ее жаль. На долю секунды. Но я также ждала пояснения судмедэксперта. Уж кто-то, а Белов и без анализа ответит на вопрос.
— Рита, Рита, — покачал он головой. — Что же ты не сказала мне всю правду? Вторая группа крови у ребенка может быть в том случае, когда у матери первая, а у отца вторая или четвертая. Но ни в коем случае, не третья. Прости, Рита, но я уже ничего не смогу сделать. Знай бы я раньше...
— Подделал бы справочку, чтобы предоставить мне. Да, Белов? — усмехнулся Андрей. — Получается, что ты, Рита, изменяла мне еще пять лет назад. С кем? Не с Григорием ли, который помогал с визой? Я прав?
Глава 30. Доверие
Из кулинарного мешка я выдавила на поверхность торта последнюю розу, завершая композицию. С чувством полного удовлетворения осмотрела работу. На сегодняшний день я приготовила два торта: один мы слопаем, когда придет брат Андрея с женой, а вот второй я передам их дочери.
Вика чувствовала за собой вину. Ей было стыдно показываться на глаза дяде и мне. И я понимала девочку. Да, не устояла перед соблазном. Утянула кольцо. В другой раз попалась, буквально, с поличным. Но раскаялась, клятвенно обещая родителям, что подобное не повторится. Однако на глаза других Вика появляться отказалась.
Я испекла для нее торт, чтобы показать, что не сержусь на Вику. Главное, что девочка осознала свою ошибку. Собственно, как и я: такое кино накрутила! Самой признаться стыдно. Но, как уверял Андрей, тут и его вина: погрузился в работу, забыв про семью. Типа, есть и ладно. Чуть ли не на коленях стоял, вымаливая прощение. Но слово сдержал. Мало того, что
