действительно прекрасно, пока мы не приблизились к перекрестку со светофором. Пристроившись в конце автомобильной колонны, мы выжидали каких-то несколько секунд красного света и когда пришло время трогаться с места, машина взяла и заглохла.
— Ну все, пистЭц, прЫехалЫ, — инструктор красноречиво шлепнул пальцами по панели и обернувшись ко мне, велел, — ЛЭна, мИ вИходим!
Сзади сигналили машины. Вова ничего не предпринимал. А инструктору, кажется, было плевать и на разрывающие улицу сигналы, и на Вову, он собирался уйти к чертовой матери, прихватив меня с собой, вернуться в здание автошколы и написать заявление на увольнение.
— ВИходим, говорю! — повторил он и открыл дверь.
— А может не надо? — робко поинтересовалась я.
— Ладно, — смилостивился он и захлопнул дверь, — Уговорила, — стряхнул пепел в окно и выдохнув, уже спокойно велел водителю, — Заводись потихоньку и на светофоре направо.
Вова кивнул. Вова завелся. Вова включил левый поворотник…
***
Жарко просто невыносимо, все еще печет в горле от глотка, сделанного из его кружки. Цветомузыка то и дело проходится лучом прожектора по моей спине, а пальцы шаловливые сжимают мою коленку под длиннющей барной стойкой с парочкой крепких шестов и скачущим барменом с шейкером у другого края.
— Тебе уже есть восемнадцать? — спрашивает, вернувшийся к нам бармен и перехватив мой опустевший стакан, делает серьезный вид, но ему-то с его внешностью надо не коктейли месить, а в каком-нибудь фильме для взрослых сниматься.
— Есть, не волнуйся, — отвечает за меня Сергей и не очень добро сверлит мужика за стойкой взглядом, мне вообще нравится то, как он ловко и почти незаметно ограждает меня от разгоряченной толпы, которая то и дело пробивается к стойке, перехватить парочку стаканов и снова унестись на забитый танцпол.
Опрокидываю новую рюмку, почувствовав, как шибануло в череп, и неистовая горечь разбавляется сладостью, когда Сережа без предупреждения наклоняется и впивается в губы. Неуклюже пихаюсь, но больше так… несерьезно, опасаясь слететь с высокого стула, и его ладонь стремительно перемещается выше, оставляя в покое колено. Во мне вдруг просыпается какое-то дикое неуёмное желание упереть его в уголок и облапать везде, куда только дотянусь. Размыкаю губы, разрешая пробраться языку в тёплый влажный рот, и тут же зловредно щёлкаю зубами, прихватыватив за язык. Больно тяну на себя, удерживая какое-то время и отстраняюсь, несильно пихнув в плечо.
— Ты что, ревнуешь? — даже как-то неловко это спрашивать, но алкоголя во мне достаточно, чтобы начать нести что-то несусветное, много мне — трезвеннику-еще-позавчера нужно?
— Возможно, — не отрицает и опрокинув в себя такую же рюмку, пережидает какое-то время молча, а после невозмутимо добавляет, будто этого мало, — Ты всего лишь восемьдесят процентов всего времени у меня под рукой.
— А остальные двадцать что? — перекрикивая музыку, высунувшись из-за плеча Вани, спрашивает Тема, и судя по взгляду, у Сергея ладонь так и чешется отвесить ему подзатыльник.
Физическое насилие — это вообще то, чего ему не хватает последние несколько часов. Очень не хватает. Потому что сам меня одел, изменил имидж, а теперь бесится, что и другие стали обращать внимание на мою скромную персону. Ну, где логика? Поэтому мы отошли от изначального плана и как-только зашли в клуб, он сграбастал меня за руку и не отпускает ни на секунду от себя.
— А остальные двадцать она спит, — фыркает Сергей.
С полминуты залипаю в одну точку, подстраиваясь под поехавшую реальность, и спрыгиваю со стула. Цепляюсь за Сережу и тащу его на танцпол, сверкая голыми лопатками в вырезе майки. Оборачиваюсь, и моё вялое "Потанцуем, красавчик?" тонет в поднявшемся гуле голосов и звуке, разрывающем динамики колонок. На самом деле не слишком-то он и против. Жарко, алкоголь в крови плещется… Натурально колбасит под какой-то дикий ритм. Буквально сливаемся с толпой.
Где-то в самой середине танцпола цепляет за лямку майки. Подтаскивает меня к себе. Оборачиваюсь, вжимаюсь в него, и даже в разбавленных светом многочисленных излучателей потёмках вижу, что улыбается. Безумно, слишком уж восторженно, пьяно.
Хочется оплести его руками. Наверное, единственные стоим посреди бурлящей, движущейся живой массы. По спине то и дело мажут чужие ладони. Липну, хватаюсь за его рубашку и, неловко дёрнув головой, мажу губами по моей скуле. Цепляю за подбородок, фиксирую пальцами и уже тянусь к нему, как…
— Когда ты успела так напиться? — в его словах нет злобы или раздражения, напротив, какое-то предвкушение.
— Ты можешь помолчать пару минут? — недовольно интересуюсь.
— Ну, смотря зачем, если ты хочешь… — как всегда пытается шутить, но не сегодня.
Хочу. Именно этого и хочу. Кусаю несильно, скорее просто сжимаю его нижнюю губу зубами и затягиваю в свой рот. С энтузиазмом включается в игру, и вот мы уже лижемся, как типичная, не отлипающая друг от друга парочка. Беззастенчиво лапает, возвращает прикосновения, уцепившись за мою талию, и, едва не свалив обоих, затаскивает на себя, пытаюсь держаться, стискивая бока острыми коленями, и выгляжу, наверное, до безобразия довольной.
— Что это ты такая ласковая? — интересуется деловито, будто до этого я ему обнимашки раз в месяц выписывала.
— Может быть, ты мне нравишься? — предполагаю с не менее задумчивым видом, — Ну, самую малость, — улыбаюсь и покачиваемся из стороны в сторону, под какой-то свой индивидуальный ритм.
— Ой ли? — его взгляд задерживается на моих губах и скользит выше, глаза в глаза.
Немного теряюсь, разглаживая ворот его рубашки, обвожу пальцами по краю, касаясь кожи. Понимаю, что замыкаюсь на чистом упрямстве, не желая признавать, что всё-таки да. Да.
Ставит на ноги и, не позволив сбежать, подтаскивая поближе, поднимает лицо за подбородок и большим пальцем поглаживаю мою нижнюю губу. Не дышу даже, каждое движение ловлю и наконец-то смотрю в его глаза. Укладываю руку на его грудь, и, как по сигналу, сердце под пальцами начинает стучать быстрее, словно только потому, что это моя ладонь, а может я просто хочу в это верить?
— Ну так как, Лен? И в горе, и в радости? — подстёбывает меня, а у самого, кажется, колени подрагивают, — Лен?
Улыбаюсь широко, привстаю на носки и, качнувшись вперёд, прикусываю за линию челюсти. Отступает назад и, схватив за широкую пряжку на ремне, тащу за собой, назад к стойке.
— Эй?! — доносится из-за спины, но я упорно игнорирую, — Ты никак дать мне решила? — весело пытается доораться до меня, но упорно игнорирую.
Останавливаюсь у бара. Прошу Тему перестать пихать язык в ухо Вани и подать мне мой стакан, ибо наши места давно заняли разгоряченные ребята. Обмениваются с Сергеем непонимающими взглядами, тот пожимает плечами, и Тема только строит рожицу в ответ.
